Пленница бандита

Но затем все померкло, и сознание окончательно покинуло меня.

Глава 19

МИРОСЛАВА"

"Вам когда-нибудь приходилось возрождаться из пепла, постепенно расправляя крылья, оживая, стряхивая с себя боль и потери прошлого, оставлять позади страдания, видеть впереди теплый свет и тянуться к нему всеми фибрами своей души, тянуться туда, где вас ждет то светлое и радостное, то, чего вам так долго не хватало, а потом терять все это в один миг, смотреть, как рушится по крупицам ваше, еще такое хрупкое, такое неустойчивое счастье. Нет?

А мне пришлось. В тот самый момент, когда Тимур переступил порог моей палаты и понуро сообщил об аварии, в тот самый момент, когда, едва поднявшись на ноги, я обессилено рухнула на холодный пол, задыхаясь, глотая воздух и не имея возможности сделать вдох. В тот самый момент, когда меня душили слезы, когда пронзительная боль острыми иглами впивалась в каждую клеточку моего тела, задевая нервы и заставляя их дребезжать, усиливая мучительную агонию.

Все последующие дни превратились в одно лишь сплошное серое пятно. Я просыпалась, ела, усилием воли запихивая в себя пищу, мне вообще пришлось применить все свое упорство, чтобы просто открывать глаза по утрам, потому что веки не хотели размыкаться, а сознание отказывалось возвращаться в ужасающую реальность. В реальность, где подключенный к аппарату искусственной вентиляции легких, на больничной койке лежал Леша, мой Леша и при виде, которого мое, еще не восстановившееся сердце, замедляло ритм, словно стремясь и вовсе остановиться.

Врачи были недовольны моим состоянием, не хотели пускать ко мне Тимура, даже запретили ему посещения, потому что его визиты, по их мнению, могли навредить моему состоянию и препятствовали выздоровлению. Мне был противопоказан стресс и любые сильные эмоции, неважно — положительные они или отрицательные. Только отсутствие новостей от единственного человека, который был той самой связывающей нитью между мной и Лешей возымело обратный эффект и лишь ухудшило мое состояние, если не физическое, то душевное точно.

Я не хотела говорить, замыкалась в себе, демонстративно отказываясь общаться с персоналом, пока они не прекратят этот цирк с конями и не перестанут препятствовать моему общению с Тимуром. Это противостояние продлилось двое суток, а после, видя мое ухудшающееся состояние, запрет на посещение сняли. Я понимала, что захоти Борзов действительно вломиться, его бы ничего не остановило, но он не хотел, в первую очередь, потому что это дополнительный стресс для меня. Нам ни к чему были конфликты и скандалы.

На десятый день после операции Тимур сообщил, что Леша очнулся и дышит сам, от него же я узнала, что он все это время находился в этой же больнице, в отделении интенсивной терапии.