Причиню тебе развод. Твой М. (СИ)

Не получалось осознать, что мой прекрасный принц и спаситель оказался ничтожеством.

Бросить беременную женщину!

Отказаться от собственного ребенка!

Что может быть ужаснее на свете?

Я оглянулась.

Вокруг уже стали собираться другие посетители стрелкового клуба. Но никто из них даже не подумал вмешаться в происходящее. Все просто наблюдали.

А мне хотелось выть.

Уже не от страха.

От ужаса. От равнодушия людей.

Пальцы сжали ремень сумки, и разогнуть их никак не выходило. Плечи подпрыгивали от рыданий, что я не могла выпустить наружу.

Я резко поймала безумный взгляд парня, с которым дрался Роман.

Из-под заплывших из-за ударов век.

Дикий. Болючий. Колкий. И... Издевательский.

– Беги, рыжая! – он пытался засмеяться, но под тяжестью Романа ему не хватало воздуха. – Беги от него! А то Граф тебя обрюхатит и так же кинет, как сестренку мою! Беги!

Его крик меня разбудил.

Заставил очнуться.

Хватит надо мной потешаться! Сколько можно?!

Резко развернувшись, я бросилась в толпу.

Расталкивая людей, просто побежала вперед. Прочь! Прочь отсюда! Прочь от этого кошмара и позора!

Не могу больше!

Не справляюсь! Не хочу!

Теплый ветер бил по щекам. Размазывал слезы по коже. А я бежала, спотыкаясь, прямо по газону. Только вперед смотрела. Только туда, где были ворота. Спасительная калитка, за которой я бы ничего этого не видела и не слышала.

Резкий отчаянный крик ударил хлыстом между лопаток:

– Света!

Глава 18

Бывшего бойца своего я просто отшвырнул.

Бросил под ноги кому-то из толпы. Похуй на него! На все срать! Значение имеет только то, что заяц удирает.

И мир сузился как будто по команде.

Как в прицеле.

Даже сердце замерло, даже вдохи стали медленными. Тягучими как мед. Время остановилось.

Догнать.

Привести в чувство. Убрать то, что ржавым гвоздем забил ей в голову своими словами этот придурок.

Он же на это и рассчитывал, мудак.

Добился своей поганой цели.

– Света! – я поймал ее почти воле машины. – Твою мать, Света!

– Нет у меня матери! – она развернулась как ошпаренная кошка. Даже взъерошилась так же. Ощетинилась. – Нет у меня никого! И не надо! Понятно? Отпусти!

– Не отпущу, – я прижал ее спиной к чьей-то тачке. – Не отпущу, даже не надейся, поняла?

Обхватил руками лицо, заставил посмотреть на себя.

– Заяц, ты должна мне поверить!"

"– Поверить? Во что? – в ее глазах стояли слезы и...боль. Невыразимая мука. – В то, что ты бросил беременную женщину? Верю! Вот верю!

Ее слова были как пинок в живот.

Жесткий, грубый. Со всей дури, словно зимним берцем дали. Выбили воздух и мысли за мгновение.

– Да нет никакой беременной женщины, – зарычал я от досады. – Точнее, она есть, но она не моя! У меня никого нет, Света! Никакого ребенка я не бросал.