Проданная невеста

Едва Вика допила отвар, как глаза закрылись сами собой.

Блайвор вышел из спальни. За дверью уже дежурила стража. Он распорядился выставить охрану возле всех покоев: Викиных, Риндалевых, дядиных, даже своих — за исключением Латониных. Но ей-то уж наверняка не угрожала никакая опасность.

Блайвор направился прямиком к себе. Прежде чем браться за поиски яда на посуде и его дальнейшее исследования, необходимо было отдохнуть. Хотя бы несколько часов. Он валился с ног еще после спасения Риндаля. А происшествие с Викой выкачало его резерв не то что под ноль — до отрицательных величин.

Зайдя в покои, Блайвор стянул с себя одежду и рухнул в постель. Но сна не было ни в одном глазу.

Одиночество на широченной кровати оказалось невыносимым. Как быстро он привык к Викиному теплу, ее мерному дыханию рядом. А без нее королевские апартаменты напоминали склеп — так же холодно, пусто и мертво.

Еще никогда его отношения с женщиной не развивались столь стремительно, а главное — на лигу не подходили к той степени близости, что он ощущал с Викой. По правде сказать, он давно решил, что любовь — попросту не его тема. Ни к одной представительнице противоположного пола он не испытывал серьезных чувств.

Одиноким Волком его прозвали недаром — без обязательств, без привязанностей ему было удобней.

Но, появившись из другого мира. Вика перевернула в его жизни всё. Ее обществом он не тяготился ни мгновения. В ее глазах читал тайнопись неизведанных чувств. Ради ее улыбки готов был сдвинуть горы. О ней хотелось заботиться. И было желание бросить мир к ее ногам? А вот это уже пошлость! Вика как раз не из тех женщин, в крови у которых потоптаться на чужих костях, и уже в этом ее особенная прелесть.

Но разделить с ней свой мир хотелось безумно.

В общем, счастье, казалось, так близко.

А теперь Вика не помнит ничего, что между ними было. Если он узнает, кто с ней это сделал — зубами порвет на мелкие кусочки! Только в отношениях с Викой это вряд ли поможет. Равно как и рассказы о том, чего она не помнит. Вика слишком рациональна, чтобы принять на веру. Утверждая то, чего нет в ее собственной памяти, он лишь вызовет протест, а как следствие — и вовсе отторжение.

А вспомнит ли она завтра? Или через день? Или хоть когда-нибудь… Надежды немного.

Похоже, выход у него лишь один: покорить ее сердце заново. И вот тогда оно наверняка вспомнит всё.

Правда, и Риндаль не станет дремать. Второй раз шанса уж наверняка не упустит!

Вот проклятье!

И как же плохо без нее даже один день, даже один час!.. Как больно осознавать, что в ее сердце чувство к нему стерто. Стерто какой-то тварью, которая, кстати, покушалась, как пить дать, на него самого.

Но это сейчас волновало не слишком. Ощущение потери затмевало всё.

Но поспать все-таки необходимо.