Проданная невеста

Марьяна, его жена, узнав про визит мужчины из другого мира, после выписки из больницы каждый день вместе с мужем караулила обещанное возвращение дочерей и лишь сегодня, буквально за полтора часа до прихода Вики с Наташей, уехала в Санкт-Петербург к подруге на день рождения. Звонок мужа застал ее в «Сапсане», который, как назло, не делал ни одной остановки до самой северной столицы.

Они сидели на кухне почти два часа, и первые новости уже улеглись в голове отца. Ну, более-менее.

И главным открытием было даже не скорое замужество Вики за королём оборотней, а нежданное, полное, до неузнаваемости преображение Наташи. У Станислава возникало странное, но практически неотступное впечатление, будто из другого мира к нему пришли две Вики. Разница между дочерьми наметилась, лишь когда речь зашла об Антоне: Вика реагировала на упоминания о нем с презрением, даже гадливостью, а Наташу начинало трясти от страха.

— Не бойся, я не дам тебя в обиду, — Кворн обнял ее за талию, прижимая к широкой груди.

«Он — точно не даст, — невольно подумал Станислав, глядя на могучую фигуру Наташиного поклонника.

— А вот если сам разозлится — прибьет одним ударом».

Но что-то подсказывало, что никогда этот иномировой Геракл не тронет его дочь и пальцем. Защищать будет до последней капли крови, на руках носить будет, но что бы Наташка ни натворила, он на нее руку не поднимет. И дело было не только в истории про сорок плетей, которые Кворн вынес из-за Наташиной дурости.

В каждом взгляде обоих мужчин на его дочерей Станислав ловил нечто такое, что исключало саму мысль возможности применения ими физической силы, о каких-то неуважительных действиях."

"В любом другом случае Станислав ещё хорошенько подумал бы, прежде чем одобрить брак дочери с будущим королём. Тут ведь однозначный мезальянс, в котором девушку не ждет ничего хорошего — лишь унижения и вечные указания на неподходящее для королевы происхождение. Однако Блайвор заверил его, что ничего подобного Вике не грозит, и Станислав не видел повода думать иначе. По одной простой причине: в стремлении иномирянина сделать Вику счастливой можно было не сомневаться, это желание опять же читалось в каждом его взгляде на нее. Мужчина, любящий столь сильно, просто не мог обречь избранницу на тяжкую долю.

А что касается Кворна, его любовь и вовсе сотворила чудо: слепила любящую и преданную женщину из безнадежной сумасбродной эгоистки. Станислав совершенно не понимал, как это удалось мужчине из другого мира — сам он давно потерял всякую надежду исправить в дочери хоть что-то. Но факт оставался фактом: сейчас перед ним сидела идеальная Наташа. За два часа она не закатила ни одной истерики, даже губы ни разу не надула, не предъявила ни единой претензии.