Проданная невеста

Но вот за окном уже стемнело (чтобы она могла продолжать работать, Кворн зажег ей лампу), а в книге несчастная переводчица не добралась и до середины. Хуже всего, что на последнем листе у нее выходили только кляксы и нечитаемые каракули. Толку-то от такого текста! Утром Блайвор просто скинет ее со стены!

Да, напасть на Вичку было ее величайшей глупостью! Подстилок сильных мира сего нельзя трогать!

Нельзя, нельзя, нельзя\ Вчера этот кобель вроде бы уступил просьбе Кворна… Но завтра все равно вышвырнет ее вон! Потому что уже так решил.

Щелкнул замок в двери. А вот и конюх.

Как и обещал, оставляя без присмотра, он запирал ее в комнате.

— Я тебе поесть принес, — в руках Кворн держал глиняную миску с горячим блюдом и кружку — наверное, как обычно по вечерам, с молоком.

Наташа отодвинула писанину от края стола. Настроение было хуже некуда, но жрать хотелось.

Кворн поставил перед ней мясо с картошкой и, да, молоко. Сразу потекли слюнки. Конечно, прислуге доставались не нежнейшие стейки, но, вот чего не отнять, готовили здесь вкусно даже для работников.

— Почему плачешь? — спросил он, заметив невысохшие слезы на глазах.

— Я ничего не успела. Завтра Блайвор меня выгонит! — слезы снова хлынули по щекам неудержимым потоком.

— Не выгонит, успокойся, — возразил Кворн. — Он погорячился. Целую книгу невозможно даже просто переписать за один день, не то что перевести. Вот увидишь, завтра он посмотрит, что ты работала, старалась, и назовет тебе новый срок.

— Не назовет! Он же специально дал мне невыполнимое задание! — от жалости к себе и страха перед лесными волками Наташа разревелась белугой.

— Перестань, — конюх наклонился и обнял ее сзади за плечи.

 — Блайвор — человек слова. И если уж разрешил тебе остаться на определенных условиях — не станет искать способ, чтобы выгнать тебя, пока ты сама не дала повода.

— Думаешь? — Наташа по-прежнему считала иначе. Только спорить расхотелось, она совершенно разомлела в мужских объятиях. Пахло от него, вопреки ожиданиям, не навозом, а мылом. Особенно от еще влажных длинных темно-каштановых волос, касающихся ее щеки.

Дожила! Ее возбуждает не дорогой парфюм, а дешевое средневековое мыло!

Впрочем, чего кривить душой, волновало ее не столько мыло, сколько сам Кворн.

Его бугристые мышцы, перекатывавшиеся под простой полотняной рубашкой… Плевать на рубашку — главное, что под ней!

Твердая, словно вытесанная из камня, грудь…

— Уверен, — ответил Кворн и распрямился. Наташа чуть не завыла с досады. — Ты кушай. Остынет же.

— Поужинаешь со мной? — предложила, а скорее даже попросила она. Ужасно не хотелось, чтобы он сейчас ушел.

— Хорошо. Тогда принесу порцию и себе.

Наташа проводила жадным взглядом до двери его широкую спину. Жаль роста он был лишь среднего.