Игра с огнем

К тому же у него был нечеловеческий нюх на самые разные шпоры, а это значило, что списать у него было почти нереально. Нельзя сказать, что этот предмет был безумно трудным: он был даже интересным, но из-за строгости преподавателя даже самый легкий предмет может показаться адским для студента. Поэтому даже мне пришлось учить философию Нового и Новейшего времени очень серьезно: даже ночью я спала пару часов.

Как следует поутешав меня, Смерч вновь пошутил насчет того, что если я не сдам, у меня не будет возможности оценить нашего совместно первого нормального свидания, а затем легко поцеловал меня в губы, заставив скрежетать зубами – сделал это на виду у всего университетского двора, заполненного курящим и греющимся на солнышке, народом! Правда, одновременно с моими возмущениями, головастики дружненько подняли вверх листы со словами гимна господину Д.

О. Смерчинскому – так они обрадовались этому мимолетному нежному прикосновению его губ.

– Бурундучок, – прошептал он мне после этого, не обращая никакого внимания на то, что на нас уставились первокурсницы-дизайнеры.

Я вообще заметила удивительную вещь – до посторонних ему не было никакого дела, как и до их мнения, а вот этим самым посторонним… до него дело было. И много. – Тебе пора. Пошли в кабинет.

– Не хочу, – вздохнула я, но покорно пошла следом за ним.

– Все, иди и помни, – сказал мне Дэн, доведя до нужного кабинета, около которого уже толпились мои одногруппники. К Смерчу они, кстати, уже привыкли и всегда приветливо с ним здоровались, как с лучшим другом, а он же весело с ними общался и шутил.

 – Ты все сдашь.

– А ты куда сейчас, Дэнни? – тоскливо спросила я.

– К себе, – кивнул наверх он. – Раз уж я здесь, помогу кое-кому. Да и насчет курсовой надо с научным руководителем поговорить.

– Что, неужели хоть с чем-то в учебе у тебя проблемы? – спросила я, все больше и больше нервничая. Зачет надвигался неотвратимо, как смерть к любому живому существу.

– Не у меня. Разногласия с преподом, – покачал Дэн головой, здороваясь тут же с каким-то парнем. – Все, беги, девочка-радуга.

– Кто-кто?

– Бурундучок в пальто.

 – Он положил мне на щеки обе ладони, склонился и подул на нос. – Все сдашь.

На нас оглядывались проходящие мимо студенты и улыбались, явно умиляясь. Да, Дэну всегда улыбались, и от этого казалось, что мир вокруг прекрасен и позитивен.

– Все, Чип, я пошел. Удачи.

– Спасибо. Я напишу тебе потом. Или позвоню.

– Я буду ждать. Зачет уже твой, ты умная девочка. Кстати, девочка, что за последний смайл ты мне отослала? – спросил он напоследок.

– Ктулху, – мрачно отозвалась я.