Игра с огнем

Но, поняв, что его всего лишь хотят отблагодарить, засмеялся, как знаменитый писатель, к которому родители нерадивых школьников хотели устроить своих чад на обучение писательскому мастерству.

А потом он увидел меня. Подошел, встал рядом, оценивающе поглядел и даже обошел кругом. Народ заржал.

– Ты что с собой сделала? – зачарованно глядя на мои ярко-оранжевые волосы, спросил Дэнни. – Маша, почему у тебя волосы цвета тыквы?

– А где привет? – возмутилась я и все-таки обняла парня, прижавшись щекой к его груди.

– Это типа намек? – слабо пошутил он, обнимая в ответ одной рукой. – Чакра Свадхистхана имеет оранжевый цвет.

– Что еще за чакра?

– Ты называешь это веским понятием «извращенская», – убрал волосы назад Смерч. – Ну все, Чип, снимай парик.

– Не могу.

– Снимай-снимай.

– Правда, не могу.

– Почему? – полюбопытствовал он удивленно. Кто-то сзади умилился, сказав, что «мы так хорошо смотримся вместе». Я аж улыбнулась – теперь меня это не бесило, когда про нас так говорили, а радовало.

– Потому. – Я вдруг подумала, что он не выглядит радостным от того, что лицезреет новый цвет моих распрекрасных волос, и попробовала к нему примазаться. – Ты такой теплый сегодня.

Смерчинский поцеловал меня в нос, заставив умереть и возродиться, словно я была фениксом.

– Маша, снимай это, я уже понял твои намеки. Мне безумно нравятся твои прежние волосы. – Это Денис уже прошептал мне на ухо.

– Это не парик, – призналась я, глядя на него снизу вверх глазами нашкодившего енота. Рядом со Смерчем стало так уютно, что мне тут же захотелось уснуть. Желательно на нем.

– А что же это?

– Это и есть мои волосы. Блин, Смерчинский, ты такой гад, что я рядом с тобой сейчас мяукать начну. Так и быть, буду называть тебя «милый».

– Я не понял, – проигнорировал парень мои слова. – Это сейчас твои волосы? – Его тон был мягким-мягким, как у детского платного стоматолога, спрятавшего за спиной шприц.

– Да, мои, я покрасилась, – призналась я с осторожной улыбкой. Сокурсники и некоторое количество прочих студентов продолжали на нас глазеть. Кажется, им нравилось наблюдать за нашим, каким казалось, «щебетанием».

– Не понял, – повторил он.

– Я покрасилась.

– Повтори?

– Покрасилась я, глухой, что ли?

– Ты что, с ума сошла? – вдруг рассерженно прокричал он мне на ухо, подумав, наверное, что глухая – я. А я, не ожидая такой реакции, только помотала головой и краем глаза заметила, как на улице появилась Князева. Она не спеша, вышла на крыльцо, заметила нас, остановилась на ступеньках и скрестила руки на груди.

– Не сошла. А тебе что, не нравится? – глядя на нее, спросила я у Дэна.

Ответа, однако, не дождалась.

– Пойдем, – схватил меня за руку Смерч чуть выше запястья. – Пойдем-пойдем.