Путь Стаи (СИ)

Шторос помог Динке забраться, и сам уселся в экипаж напротив нее. Динка, все еще испытывая необъяснимое волнение от пережитого в театре, опустила взгляд, чувствуя, что он смотрит на нее в полутьме кареты. Кучер прикрикнул на лошадей и повозка тронулась. Они сидели напротив так близко, что касались коленями друг друга.

Шторос протянул руки и взял в свои ладони обе ее кисти. Динка, как завороженная, смотрела на то, как он скользит пальцами в белых перчатках по ее пальцам, затянутым в белые же кружева. Это прикосновение сквозь двойной слой ткани напоминало о том запретном желании, о котором молчали они оба.

О желании прикасаться кожей к коже, беспрепятственно ласкать друг друга, проникать друг в друга, сливаясь в одно целое, быть едиными, быть вместе всегда. Динка подцепила указательным пальцем манжету на его перчатке и потянула вниз, обнажая кожу запястья и проводя по ней кончиком пальца, затянутым в кружево.

Шторос задержал дыхание, не сводя с нее глаз, но Динка была поглощена его медленно обнажающейся ладонью. Повинуясь внезапному порыву, она потянула руку к себе и, склонившись, прижалась губами к ямке между двумя бугорками на ладони чуть ниже запястья.

С губ Штороса сорвался шумный вздох.

Динка подняла голову и взглянула в его потемневшие глаза с расширенными зрачками.

— Я люблю тебя, — прошептала она. — И ни за что не позволю тебе умереть. Что бы ни случилось, я буду рядом, чтобы ты жил.

В эту волшебную минуту казалось время остановилось. Не было ни кареты, ни кучера, ни целого мира. Были только они вдвоем. Только взгляд его изумрудных глаз, только учащенный стук сердца в висках и подрагивающая в ее ладошках большая рука.

— Эй! — дверца внезапно распахнулась и внутрь заглянул недовольный кучер. — Не докричишься до вас, — недовольно проворчал он. — Приехали уже, с вас полтора серебра.

Парк тысячи фонариков днем был обычным парком, с аккуратно рассаженными клумбами цветов, подстриженными кустами и разбегающимися в разные стороны дорожками, вымощенными мелкой морской галькой. Однако с наступлением сумерек он превращался в сказочное место. Служители развешивали закрытые от ветра фонари с толстыми свечами внутри на каждое дерево.

И светящиеся дорожки, уходящие в темноту ночи, выглядели словно усеянное звездами небо.

Шторос протянул к Динке ладонь, и они, взявшись за руки, шагнули в темноту, освещенную тысячами огоньков. Прохладный ночной воздух обдувал разгоряченное лицо, принося с собой запах цветов. Небо над головой стремительно темнело, словно укрываясь темно-синим бархатным покрывалом с серебряным звездным узором. Где-то вдали неизвестная птица выводила затейливые трели.