Путь Стаи (СИ)

В отличие от той тюрьмы, где им довелось уже побывать, здесь в каждой камере присутствовало зарешеченное окошко достаточно большого размера, чтобы в него мог пролезть такой мужчина, как Шторос или Тирсвад. Две стены, отделяющие камеру от соседних были глухими, а третья стена, выходящая в коридор, была полностью из толстых чугунных решеток с такой же решетчатой дверью. К счастью, их не стали разделять и загнали всех в одну камеру, захлопнув тяжелую решетчатую дверь и прицепив на ушки двери большой навесной замок.

Как только шаги гвардейца в коридоре стихли, Динка подбежала к двери и попыталась дотянуться до замка.

Но он был хитро сделан. За металлической пластиной он висел таким образом, что изнутри достать его руками было невозможно.

— Зря стараешься, цыпочка, — донесся хриплый хохот из камеры напротив. — Если бы это можно было так просто сделать, мы бы тут не сидели.

Динка демонстративно отвернулась. Обстановка в камере была скудная: четыре деревянные лавки вдоль стен, да ведро для естественных надобностей в углу. Варрэны молча устроились на лавках. Шторос улегся, растянувшись во весь рост, Хоегард подвинул свою лавку к окну и уселся на колени, выглядывая в окно.

Тирсвад сидел в углу, прижавшись спиной к каменной стене и подобрав под себя ноги.

— Так и будем сидеть? — вспылила Динка.

— Да, — просто ответил Шторос.

— До каких пор? Все десять дней? — взвилась Динка, сжимая кулаки. — А как же Дайм?

— Ляг и отдохни, — посоветовал Шторос.

— Как я могу отдыхать? — закричала она. — Он там в кандалах, а я должна тут отдыхать?

— Твои истерики никому не помогут, — также спокойно проговорил Шторос. — От них одни проблемы.

— Еще скажи, что это из-за меня мы здесь! — зарычала Динка, подбегая к нему и упираясь ладонями ему в грудь.

— И скажу, — согласился Шторос, глядя на нее снизу вверх. — Мы здесь из-за тебя. Поэтому сядь и помолчи.

Динка аж задохнулась от возмущения.

— Я пыталась его освободить в то время как ты… — она ткнула пальцем ему в грудь. — ничего не делал! Даже пальцем не пошевелил, чтобы…

— Чтобы тебя ненароком не пристрелили, безмозглая ты наша козочка! — взорвался он, садясь на лавке и отбрасывая от себя ее руки. — Дайм не говорил тебе случайно, чтобы ты убралась с помоста и делала то, что я тебе говорю?

Динка молча смотрела на него, широко раскрыв глаза.

— Говорил? Так почему, черт возьми, ты никого не слушаешь и делаешь то, что тебе в голову взбредет? — Шторос склонился к ней и лицо его было рассерженным. Не злым, не яростным, не опасным. А именно рассерженным. Как сердится родитель на непослушного ребенка.

— Что сделано, то сделано, — стушевалась Динка, опуская глаза. — Теперь-то что делать?

— А вот теперь это не твоего ума дело, — резко отозвался он, опускаясь обратно на лавку.