Путь Стаи (СИ)

Вот сейчас она помоется, причешется, нарядится в свою новую красивую одежду, и все будет, как и прежде.

Когда Динка вышла из душевой, уже справившаяся с разочарованием и полностью одетая, Хоегард подпирал стенку неподалеку. На нем до сих пор была мокрая одежда, а на полу под ним натекла целая лужа воды.

— Ребята там, где-то на палубе, — махнул он в сторону коридора, ведущего наружу. — Иди, они раздобудут тебе что-нибудь поесть. А я пока переоденусь.

— Я могу тебе помочь? — Динка шагнула к нему, но Хоегард покачал головой и скрылся в своей каюте.

Динка замялась в нерешительности у двери. Мысль о том, что он там, за дверью, прямо сейчас стягивает с себя мокрую рубаху, штаны, оставаясь совершенно обнаженным, волновала. Но он недвусмысленно дал понять, что не хочет ее внимания. Настаивать Динка не решилась. Он и так самоотверженно ухаживал за ней, словно сиделка, и вытащил буквально с того света. Даже представить противно то, что ему пришлось видеть и делать, пока она болела.

Может поэтому он и не хочет ее близости. Какой же мужчина, увидев ее в таком нелицеприятном виде, сможет и дальше воспринимать ее как желанную женщину? От этих мыслей в горле встал колючий ком. Динка понуро побрела в сторону выхода на палубу.

Почему это случилось именно здесь, на корабле, где кроме нее нет ни одной женщины? Почему с ней вообще случилась такая болезнь? Ведь никогда раньше месячные не причиняли ей столько неприятностей. Да, было недомогание, побаливал живот, тянуло поясницу. Но это не мешало ей носить воду из колодца, убирать за скотиной, полоскать в речке белье… Что же теперь произошло?"

"Выйдя на палубу, Динка зажмурилась от яркого солнечного света. Глаза, отвыкшие от солнца за время болезни, слезились и не желали открываться. Она так и не спросила у Хоегарда сколько же дней она провалялась в каюте. Он заговорил ей зубы этим устройством душевой кабины и не дал ничего спросить.

Как только Динка смогла открыть слезящиеся глаза и обвести взглядом палубу ее ждало новое потрясение.

Прямо на палубе недалеко от выхода из кубрика лежал Шторос, закинув за голову руки. Огненные пряди уже достаточно отросли, чтобы на голове его снова был живописный беспорядок из торчащих в разные стороны локонов. Не узнать его было просто невозможно. Но он был не один. Рядом с ним сидела красивая девушка с длинными каштановыми волосами. Она смотрела на него, опуская длинные ресницы, и что-то ему говорила. Ее изящная загорелая ручка блуждала по его груди, обрисовывая распахнутый ворот рубахи указательным пальцем.

Динка ощутила себя так, как будто ей перекрыли дыхание. Как будто она находится внутри огромного мыльного пузыря, поверхность которого идет радужной рябью, а внутри нет ни капли необходимого для дыхания воздуха.