С молитвой о тебе

Так, отсиживаться тут нельзя, могут заметить и неправильно понять…

Кира не чувствовала никакого страха, лишь постоянный, начавшийся еще во время разговора с незнакомцем по телефону холод, замораживающий внутренности, и злость на этих гадов мерзких!

И она начала спускаться по лестнице, изображая старуху, даже сгорбилась и тяжело переступала ногами — бочком, ступенька за ступенькой и тащила за собой тележку, громыхавшую колесами на каждой ступеньке.

Незваные визави резко обернулись на звук.

— Чего вы тут колотите? — старческим ворчливым подозрительным голосом спросила она.

— Бабушка, а вы не видели сегодня вашу соседку? — мягко спросил один из мужиков, тот, что поменьше.

Свет в подъезде тускловатый, рассмотреть Киру у них не имелось никакой возможности, да и берет сполз почти на глаза, ей оставалось только держать голос.

— Новую жиличку, что ль? — спросила она.

— Ну да, Киру Владимировну.

— Чего ж не видела, видела, — пыхтя и спускаясь по ступенькам, хрипела и отдувалась по‑старчески Кира, — утром на работу бежала, я как раз в магазин наладилась, поздоровались.

— А она с работы не возвращалась? — спросил второй, «знакомый», почувствовав в бабульке ценный источник информации.

— Дак она так рано не возвращается, — «подивилась» старушка и проявила бдительность: — А вам чего надо‑то от нее? Стучите вон.

— Да мы, бабушка, ее друзья, одноклассники, давно не виделись, в городе вашем проездом, хотели встретиться, а ее нет, — на ходу придумал версию тот, кто повыше, явно главный в этом тандеме.

— Дак вы к ней на работу бы пошли, она раньше‑то девяти никогда не возвращается! — обрадовалась старушка, что может помочь.

— Да мы уже там были, говорят — ушла, — пояснил старший.

Кира наконец спустилась с последней ступеньки лестничного пролета и оперлась на ручку тележки, передыхая.

— А вы не знаете, бабушка, может, у нее друг есть, мужчина? — мило улыбнулся ей длинный. — Может, она у него? Очень хотелось повидаться, а времени у нас мало, чтоб ее до вечера ждать, — пояснил он просительным тоном.

— Та какой мужчина! — досадливо махнула рукой в варежке «бабулька», явно собираясь посплетничать. — Все одна и одна. Така девка, а одна кукует! Только ученики ейные и приходят. Правда, редко, пару раз только и были. Мы уж с Семеновной думаем, может, чегой‑то не то с энтой Кирой. Она ж девушка симпатишная, а вот без ухажеров. Может, энто, как его, ну, которые с бабами?

— Не‑е, — хохотнул тот, что поменьше, — она не такая."

"— Ну вот и я Семеновне говорю: не похоже, бабы‑то к ней тоже не ходют! Холостячка по всем статьям! Только и делает, что работает! — И пошла дальше, к следующим ступенькам. — Так вы бы, мальчики, ее дождались, обрадуется, поди, друзьям, а то одна и одна.