С молитвой о тебе

Правда, кроме мэра и старца, никому не известно, о чем они говорят.

— И что, ни с кем больше не общается? — подивилась Кира."

"— Ну почему, к нему два раза в месяц женщина одна приезжает, привозит продукты, почту, он и письма получает от весьма непростых людей и организаций, и сам пишет. А иногда эта женщина приходит к кому‑то и сообщает, что старец требует того на разговор. Вот последний раз у нас детский хор из Питера выступал, так он их руководителя к себе позвал.

— Да, интересно, — рассматривая дом, задумчиво сказала Кира.

Этот дом ее непреодолимо притягивал, и она, отойдя от группы, свернула на тропинку, ведущую в сторону дома. Дверь избы открылась, на порог вышел седой, бородатый дед крепкого, кряжистого телосложения, пристально посмотрел на нее, и хоть она далеко стояла, ей показалось, что он заглянул прямо в ее глаза. И вдруг старец махнул ей рукой, приглашая подойти!

Кира поспешила на неожиданный зов. В дом не позвал, указал на скамью у крыльца, и сам первым сел, она робко примостилась на краю, пристально его рассматривая.

— Ну что, — спросил он, — понарассказывали тебе про меня?

— Ну, так… — протянула невразумительно Кира.

— Все правда, — хохотнул старец, — и сиделец бывший, и поп бывший, и кандидат наук тоже бывший.

А Кира поразилась, до чего молодо и озорно сверкнули его глаза, и старческой немощи в нем ни грамма не было!

— Да вы же не старый! — воскликнула Кира, не сдержавшись.

— Это я имидж поддерживаю, — еще разок добро хохотнул он и отмахнулся, — поседел еще в тридцать лет. А борода да космы отшельнику положены, вот и ношу.

— А как же старец Симеон и ясновидящий?

— Есть немного, — хитро прищурился он. — Тебя как зовут?

— Кира, — представилась она.

— О как! — непонятно чему порадовался он. — Обязывающее имя. Так ты что спросить‑то хотела, Кира?

— Про брата.

— А что про него спрашивать, — отвернулся от нее и посмотрел вдаль Симеон, теперь уж непонятно старец или нет, — он предназначение свое исполняет.

— Какое предназначение? — растерялась Кира.

— Божественное, какое еще, — даже подивился вопросу он, — разрушителя…

И замолчал. Смотрел вдаль и молчал. Кира даже дышать боялась, ожидая, что он дальше скажет.

— Ты ведь хотела спросить, куда любовь делась? Его к тебе и родителям, и твоя к нему. Ты брата‑то любишь?

Теперь молчала она, пораженная и испуганная.