Сборник \

А у самого окна притулился небольшой шкаф.

— Выбирай место, где сядешь.

Марина огляделась и подтащила к себе ближайший стул.

— Почему здесь? — поинтересовался майор, усаживаясь на свое место.

— Ну… Не напротив двери, стало быть, сумею увидеть того, кто войдет.

— Как ты его разглядишь? Спиной же сидишь.

— Краем глаза могу увидеть. Не очень четко, но движение замечу.

— Угу, — кивнул Гальченко. — Принимается. Еще почему?

— Не напротив окна. С улицы меня видно не будет.

— Тоже годится. А если я сейчас из-за стола на тебя прыгну? Поможет тебе твое место?

— Это как так, товарищ майор? Вам же встать придется.

Я и увижу.

— Да? Ну-ну…

И в следующую секунду, не вставая со стула, он перекатился прямо по столу. Выброшенная вперед правая нога резким щелчком снесла стоявший рядом с Котенком стул. Все это произошло настолько быстро и неожиданно, что она почти ничего не успела сделать. Только вскинула руки, защищаясь.

— Вот так, Котенок, — довольно пробурчал хозяин кабинета, возвращаясь на свое место.

— Понятно теперь, отчего у вас на столе ничего нет. Иначе как бы вы по нему катались?

— Соображаешь.

Ценю. А отчего на месте осталась? Другие, вон, вскакивали.

— Не успела.

— Не врешь. И это хорошо, что не врешь. Тут мне такие, бывалоча, сказки рассказывали… И прыжок-де мой просчитали, и много еще чего другого. Только такие сказочники здесь долго не задерживались. В нашем деле главное — себе не врать. Это других можно сколько угодно дурить да лапшу на уши вешать, про свои великие таланты рассказывая. А самому себе сказки придумывать незачем. Не ровен час, поверишь. И тогда финиш — спекся. Не допрыгнешь или не добежишь. Ладно, кое-что мне уже понятно.

Распорядок у тебя теперь будет такой. С утра и до обеда с тобой заниматься буду я. После обеда и до отбоя — Петр Степанович. Он у нас человек разносторонний и непредсказуемый. Даже я не всегда могу предположить, что он в следующий момент придумает. А уж худо-бедно три года знакомы.

Стрельбище оказалось в пятистах метрах от поселка. Представляло оно собой несколько обвалованных параллельных углублений, на дне которых были расставлены самые разнообразные мишени. В воздухе сухо пощелкивали выстрелы. Поблизости кто-то тренировался.

— С какого ствола начнем? Предпочтения есть какие-нибудь? — поинтересовался майор.

— Мне наган привычен, ""ТТ"", из маленького ""вальтера"" стрелять приходилось.

— Ну, наган — понятно. ""ТТ"" — машинка точная, но не по твоей руке.

— Отчего же? Я же из него стреляла.

Гальченко хмыкнул и повернулся к стоявшему рядом красноармейцу:

— Сбегай-ка к оружейнику и притащи сюда ""браунинги"" первый и второй номер. ""Парабеллум"", обычный наган захвати. А тэтэшник у меня и свой есть.

Боец отдал честь и убежал.