Сборник \

То же самое делает и телефонист. Они должны моментально передать, как только что-то в воздухе засекут. Если на том конце поймут по почерку или по голосу, что на связь вышел не тот радист — всей операции конец! С телефонистами проще, они меняются, и голоса у них разные. А вот радисты — их всего несколько, и почерк каждого известен, — не перепутают. Так что трогать тебя немцы не станут. И нервировать чрезмерно не будут — а ну как ты в обморок брякнешься? Поэтому постараются обойтись с ребятами не так резко и безжалостно. Во всяком случае, на твоих глазах и до того момента, как сядет самолет.

— Иначе — никак?

— Нет. Только перед посадкой самолета они вынесут на поле полковника. Чуть поторопимся — утащат назад в лес. Рисковать мы не можем, его надо отбить живым. Или… исключить возможность его повторного захвата немцами.

— Даже так?

— Так, Котенок. Повторю ещё раз — на тебе основная роль! Пока ты будешь её играть чисто, немцы никого не тронут. Во всяком случае, не должны. Справишься?

— Постараюсь, товарищ майор…

Старая полуторка, подпрыгивая на ухабах, въехала на поляну. Ходивший возле небольшого домика часовой обернулся и внимательно поглядел на подъезжающий автомобиль.

— Стой! Пропуск?

— Вагранка. Отзыв?

— Беломор. Проезжайте, заждались уже вас, — махнул он рукою в сторону домика.

Из прибывшего транспорта неторопливо выгрузилась очередная смена во главе с заместителем командира роты ВНОС. Он, как и положено командиру, ехал в кабине. Вышедший на крыльцо сержант козырнул поднимавшемуся по ступенькам лейтенанту:

— Здорово, Никитин! — ответил тот на приветствие. — Вот, смену вам привёз.

— Новенькие?

— С Южного фронта.

Сержант с интересом посмотрел на симпатичную девушку, шедшую вместе с остальными бойцами:

— Радистка?

— Младший сержант Барсова! — откозыряла та.

— И тоже прикомандированная?

— Совершенно верно, товарищ сержант! До особого распоряжения!

Никитин вздохнул и про себя пожелал, чтобы это распоряжение как можно дольше не приходило.

Ступеньки крыльца снова скрипнули, и сержант повернул голову, встречая следующего сменщика. Это оказался немолодой уже старшина.

— Знакомьтесь, Никитин, — это старшина Федоров, дежурный начальник смены. До завтра он тут старший. Хозяйство ему покажите.

Сдача дежурства много времени не отняла, и вскоре отъезжающая смена уже садилась в грузовик. Новый часовой, проводив его, остался сидеть на крыльце, прислонив винтовку к стене. Заметивший это старшина только укоризненно покачал головой, но, так ничего и не сказав, ушёл в дом."

"Внутри домик был совсем небольшим — три комнатки. Одна с кроватями — для отдыха свободной смены.