Сборник \

Но… изменить что-либо пока не могу.

— Пока? Или не можете?

— Пока."

"— Ценю ваше нахальство. Но, майор, положение ваше не назовешь блестящим. Как вы понимаете, отсюда вас не выпустят. Уж в лагерь-то — ни при каких обстоятельствах! Я вполне представляю себе ваши возможности и способности, поэтому шанса уйти у вас не будет. Живым — я имею в виду.

— Полковник, а вам не кажется, что в таком случае наш разговор несколько зашел в тупик? Чтобы меня ликвидировать, совсем необязательно было тащить за тридевять земель? Что, один выстрел там, за линией фронта, не смог бы решить эту задачу с достаточной степенью надежности? Мог — но он не прозвучал.

Для чего-то вы привезли меня сюда. Против моего желания, не спорю, но — привезли. Значит, зачем-то вам это было нужно. Я весьма неплохо осведомлен о том, кто вы и какую должность занимаете. Понимаю, что у руководителя такого ранга нет времени заниматься каждым пленным. Однако вы здесь. Вывод? Я зачем-то вам нужен, иначе бы мною занимался обычный офицер.

— Кофе, майор?

— Не откажусь. Давно не пробовал хорошего кофе.

Полковник посмотрел на одного из охранников.

Тот, не говоря ни слова, поднялся и исчез за дверью.

— Не надоедают они вам?

— Нет, вполне вежливые ребята. Вот только сопровождают меня повсюду — даже в туалет.

— Увы, Александр Иванович, но таковы правила внутреннего распорядка… Но давайте перейдем к столу. Вот уже и официант подошел…

В открытую дверь бесшумно просочился охранник, сопровождавший нового человека. Тот, также молча, расставил на столе чашки, кофейник. Снял с сервировочного столика вазочки со сладостями и тарелку с бутербродами.

— У вас скоро завтрак, вот я и распорядился насчет бутербродов.

— Благодарю вас, полковник.

— А ведь вы не простой майор, Александр Иванович… у вас нет пиетета по отношению к старшему по званию. ГУГБ?

— А если и так?

— Угу… это многое объясняет…

Гальченко молча пожал плечами, наливая себе в чашку кофе.

Лахузен кивнул.

— Думаю, что не ошибусь, называя еще одно ваше имя… Харон?

Майор допил кофе и поставил чашку на стол.

— Вот уж не предполагал, полковник, что вы такой знаток древнегреческой мифологии.

— В какой-то мере… Итак?

— Что вас интересует?

Лахузен поднялся и подошел к окну.

Пару минут он постоял около него, словно стараясь разглядеть что-то за мутными стеклами.

— Мы ведь с вами серьезно говорим, герр Харон?

— Я так похож на шутника, полковник?

— Не похож. Но вы ведь достаточно хорошо должны отдавать отчет в своих словах. Не думаю, что вам непонятно то, что обратной дороги у вас уже больше нет. Если даже предположить, что вы каким-то неведомым образом сумеете вернуться к своему прежнему руководству, то триумфального возвращения ожидать не приходится.