Сборник \

Здесь и сейчас мне нужен такой человек! Поверите ли, гауптман, даже я сам — и то теряюсь…

— Я сделаю все, герр оберст! Все, что в моих силах — и даже больше!

— И еще… — Лахузен вернулся на место, сделав Кройцеру знак присесть. — Майор — игрок! Азартный и увлеченный! Я разбирал некоторые эпизоды деятельности Харона — это работа игрока! Азартного игрока, между прочим! Упивающегося своим искусством и способностями. Возможно, из него вышел бы неплохой театральный актер, кто знает? Можно ведь многое бы сделать иначе, экономнее и без лишних эффектов — но ведь он выбирает как раз такой путь! Очень эффектный внешне — и излишне театрализованный! А ведь благодарной публики там не бывает — рукоплескать-то некому!"

"— Это может быть и работой на одного зрителя — на противника.

Мол, смотрите — я вас не боюсь! Это именно я — не ошибитесь!

Полковник с интересом посмотрел на собеседника.

— Хм! А ведь и так это можно истолковать… Гауптман! У вас хорошо работает голова! Акция устрашения… М-м-да… с этой точки зрения никто подобные события не рассматривал!

— А стоило бы…

— Пожалуй… своего рода визитная карточка — со мною лучше не спорить? И не мешать!

— Не только, герр оберст! Не думаю, что все имевшие место случаи — это работа именно его.

В конечном счете Харон добился того, что любая акция подобного рода уже автоматически приписывается ему, отвлекая, таким образом, внимание от реального исполнителя. Ведь почерк можно и подделать… — развел руками гауптман.

— Мне определенно нравится ваш острый ум! — уважительно покивал Лахузен. — Продолжайте в том же духе, мой друг — вас ждет блестящее будущее!

Вечер удался.

Несколько насупившийся Гальченко через пару часов размяк и слегка повеселел.

С интересом разглядывая входящих посетителей, он развалился на стуле, слегка опершись на спинку боком, и неторопливо прихлебывал свое пиво. А вот сидевший напротив него Кройцер вертелся как на иголках. Он понимал, что хотя в обоих залах ресторанчика и находятся переодетые сотрудники адмирала, контролирующие обстановку, предвидеть все и вся невозможно. По своему опыту он хорошо представлял, на что способен человек, загнанный в угол. А его спутник сейчас таким человеком и являлся. Из головы гауптмана не выходили слова Лахузена о том, что он отправляет Кройцера с револьвером против тяжелого танка.

Оглядываясь по сторонам, гауптман исподтишка разглядывал русского. И это легенда разведслужб? Совершенно обыкновенный человек. Абсолютно немецкой внешности, даже военная выправка присутствует… Встретишь такого на улице — и пройдешь мимо не задержавшись. Отставной офицер, скорее всего… В возрасте — ему уже, наверное, за пятьдесят… Ну и что? Медведь опасен все время, пока жив! Эту истину Кройцер усвоил давно.