Сборник \

Я так полагаю, что сначала какая-то подстраховка у ""медбратка"" была. Во всяком случае, за дверью кое-какие звуки, на это указывающие, я в первые дни слышал. А вот как вошли наши ежедневные прогулки в привычную колею — так и перестали по коридору чужие ботиночки топать. И что это значит? А то, что сняли дополнительный пост. Вот они-то, скорее всего, за какой-то дверью и сидели."

"А сейчас нет там никого. Не слышно шагов, не звучат за стенкой голоса. Очень с большим трудом я себе представляю таких вот высоковыдержанных охранников, что передвигаются по коридорам исключительно на цыпочках и за все время нахождения на посту не обмолвятся ни единым словом.

Я уж молчу о том, что парни эти все, как правило, крепкие, пожрать любят и умеют. А стало быть, должен иметь место и обратный процесс. Только ведь не ходит никто по коридору. Туалет-то почти у самой двери на лестницу, бесшумно туда никак не проползти. Значит ли это, что охрана расслабилась? В какой-то мере — несомненно. Я, правда, не могу ничего утверждать о том, как они несут службу за пределами здания. Просто потому, что никогда там не был и ничего не видел. Но чисто по аналогии, навряд ли там сидят какие-то совсем запредельные спецы, постоянно сжимающие в руках табельное оружие. С их точки зрения, основная опасность находится здесь, на этаже. О моем присутствии в данном домике наверняка никто из посторонних не знает, поэтому опасаться чьего-либо визита сюда немцам не приходится. Так что помощи не будет. Придется воевать одному.

Не привыкать. В конечном счете мое везение и так уже зашкалило неведомо куда. Когда-то это все должно было закончиться. Почему же не сейчас? Надо только грамотно выбрать момент, когда ждать больше будет уже совершенно нечего, но немцы еще не начнут в отношении меня каких-то активных действий.

Свое сумеречное состояние в первые дни по приходу в себя не чем иным, как воздействием каких-то крайне специфических и узкоспециализированных медицинских препаратов, я объяснить попросту не могу. Понятное дело, что главный заправила всего этого курятника — дядя, весьма неплохо поднаторевший в применении всевозможной химии. Да и чем-то другим, похоже, этот тип владеет неплохо. Вспоминая, как он ловко разводил меня наводящими вопросами, не могу отделаться от мысли, что этот деятель еще и неслабый гипнотизер. Или что-то близкое к тому. Нельзя ему больше в руки попадаться.

В лесу.

Лагерь спецгруппы.

— Это вы, ребята, правильно сделали, что никто туда не полез! — Сиротин по привычке протянул руку, чтобы огладить бороду, чертыхнулся и поднял с земли кружку с чаем.

— Ну так! Товарищ капитан сказал — мины там быть могут, — откликнулся тот самый наблюдатель, что лежал тогда в секрете вместе с Мольнаром.