Сборник \

— Это вы в него стреляли, товарищ майор? — голос Тигренка был каким-то странно ровным и безжизненным.

Вместо ответа он показал ей на след пули на правом рукаве Леонова. Проследив взглядом, она увидела лежавшего навзничь немца. На животе солдата расплылось кровавое пятно.

— Он мне обзор закрывал… — майор присел около тела старшины. — Качался из стороны в сторону, а немец уже готов был стрелять. Вот я задел Леонова за рукав… Но хорошо попал, даже кожу не шкарябнуло.

— Хорошо…

— Это был мой последний патрон.

Марина промолчала.

Подняла голову и посмотрела на Гальченко каким-то странным, необычно взрослым взглядом.

Ничего уже не осталось в ней от прежнего Котенка. Глаза были потускневшими и усталыми.

— Он же мог уйти….

— Мог. Леонов мог и вообще не приходить. Ему лично ничего не угрожало. И к башне мог отойти.

— Он же крикнул мне: ""Котенок! Ложись!"" Узнал меня! Хотя лица, наверное, и не видел даже… Как же так?

— Не знаю… Но как можно уйти, когда твой друг под ударом?

— Он же не знал, что это именно я тут нахожусь!

— Не думаю, что для него это было особенно важно. Старшина шел спасать своего. Ты это или нет, он знать не мог.

— Это немец… Он же в меня хотел выстрелить. А Леонов меня оттолкнул и собой закрыл. А сам выстрелить почему-то не сумел…

Позади послышались шаги. Майор обернулся.

— Харченко? Цел?

— Цел, товарищ майор.

— А…

— Убит.

— Вот как…

— Там, товарищ майор, Лихов пришел. И роту с собой привел.

— Роту, говоришь? Ну, пускай тут оборону занимают. Там, в башне, должны быть схемы минных полей. Еще не все сработали пока. Пушка уцелела. Хотя не думаю я, что до вечера еще хоть кто-нибудь полезет. Шестидюймовки всю переправу разнесли в клочья.

Да и по той стороне прошлись — будь здоров! Не до атаки немцам сейчас, еще в себя не пришли. Лихову скажи, пусть собирается, уходим.

— Так, товарищ майор, а приказ?

— Вот он, наш приказ, — майор указал на тело Леонова. — Скажи Лихову, пусть нам транспорт до аэродрома какой-нибудь организует, не пешком же его нести?

— Так они на грузовиках приехали. Сейчас и тормознем один.

— Добро. Там, у башни, кликни Ковальчука, пусть подойдет.

Харченко вышел. На его плече белела свежая повязка.

Майор и Барсова молчали. Гальченко автоматически снаряжал пустые обоймы к пистолету.

Закончив, убрал их в карман и достал пачку папирос. Повертел их в руках и убрал назад. Вытащил флягу и протянул ее Марине.

— Глотни. Помогает.

— Спасибо, товарищ майор. Я уж как-нибудь сама. Второй раз…

Скрежеща сапогами по щебню, со стороны двери вошел Ковальчук. Целый, нигде ни царапинки, только лицо закопченное, как у кочегара.

— Товарищ майор, боец Ковальчук…

— Садись.

Тот опустился на край стены, поставив пулемет на пол.

— Видишь? — кивнул головой Гальченко.