Сборник \

— Олег! Фрицы! Много! Сиди тихо и даже не дыши! Не вздумай стрелять — сожгут моментом, у нас на корме триста литров бензина. Сгорим, как свечки.

— Понял, командир, — глухо прозвучало из глубины танка. — Но уж если сюда полезут — взорву все к чертовой матери! У меня граната есть, Демин дал.

— Полезут — рви! Все — теперь молчок!

Вытаскиваю из люка ветошь и обтираю ей грязные руки. Бросаю ее на край люка, теперь, чтобы заглянуть в танк, надо будет отодвинуть в сторону эту пропахшую бензином и выпачканную маслом кучу тряпок. Будем надеяться, что пачкать руки фрицы не захотят.

Немцы уже близко. Чуть сбоку колонны шагает офицер. Вот с ним и поговорим…

Делаю несколько шагов и спохватываюсь, на мне нет пилотки, да и шлем остался в танке. Я его снял, когда мы с Гришанковым возились с гусеницей.

Какая там у немцев строевая стойка в таком случае?

— Что у вас произошло? — сухо спрашивает обер-лейтенант.

Все правильно. На мне немецкий комбинезон, на ремне кобура с ""парабеллумом"", хорошо, что я успел передвинуть ее на немецкий манер. Правда, сапоги русские, но штанины комбинезона у меня поверх сапог, так что это не очень-то и видно.

Вот офицер и принимает меня за своего."

"— Ефрейтор Густлов, герр обер-лейтенант! — выпаливаю одним духом, вытягиваясь и прижимая ладони к бедрам. Так, по-моему, в кино немцы делали?

Офицер воспринимает это как должное.

Уже хорошо, стало быть, не лоханулся я со строевой стойкой.

— Что случилось, ефрейтор?

— Перегоняю трофейную технику для дальнейшего восстановления в ремонтно-восстановительный батальон, герр обер-лейтенант! Сломался палец трака, поэтому танк не может двигаться дальше.

— Откуда вы здесь, ефрейтор?

— Осмелюсь доложить, герр обер-лейтенант, несколькими километрами далее наша группа производит инвентаризацию и мелкий ремонт подбитых машин.

Там остались еще три танка. Два наших и один тяжелый танк противника. Эти машины пока не готовы к транспортировке. А вот этот танк нам удалось отремонтировать. По крайней мере он может… мог самостоятельно передвигаться.

— Почему вы один, ефрейтор?

— Какой русский в здравом уме полезет на танк, герр обер-лейтенант? Да и ехать мне оставалось всего десять километров. Кто мог предполагать, что русские делают пальцы для траков такими хрупкими?

— Русские, ефрейтор, бывают всякие… Могут и на танк полезть.

Неразумно это, ехать, пусть даже и на танке, в одиночку.

— Виноват, герр обер-лейтенант!

— Ладно… — машет он рукой. — Мы можем вам чем-то помочь?

— Буду вам крайне признателен, герр обер-лейтенант! Если ваши солдаты помогут мне натянуть гусеницу, то я ни секунды не задержусь в этом проклятом лесу! Трех-четырех человек для этого вполне было бы достаточно.

Офицер поворачивается к остановившимся солдатам.