Сборник \

— Это не немецкая школа, Игорь Петрович. Совершенно точно могу утверждать.

— А чья же?

— Кое-что знакомое есть. У нас похожие вещи преподавали. Но вот его фокус с винтовкой… — покачал головою лейтенант. — Это уж и вовсе… Я бы сказал, скорее японское, но точно не наше. Да и манера стрельбы…

— Осназ?

— Очень вероятно. Но как он сумел это выучить? И где? Поверьте моему опыту, за год такого не изучить.

— А за два?

— У него это совершенно автоматически происходит, даже под ноги не глядит. Словно на затылке глаза есть. Как он второго бойца припечатал! А ведь видеть его не мог!

— Слышать мог.

— То есть он и на слух работать может?

— А вы как думаете? — Хворостинин подал руку лейтенанту, помогая ему подняться на откос.

— Думаю, что может. В любом случае он кто угодно, но не рядовой боец. Посмотрите на его манеру разговаривать. Да и как бойцы его слушают! Только что рот не разевают!

— Я-то с ним побольше вашего разговаривал и, смею заметить, тоже обратил на это внимание. Это не манера разговора рядового. Слова правильно произносит, если и сбивается иногда, так, на мой взгляд, — специально.

— Вы думаете, что…

— А вы?

— Не знаю…

* * *Темная фигура выскользнула из прибрежной травы и замерла, оглядываясь по сторонам. Тихо… Только ветер шумел в верхушках деревьев, раскачивая их из стороны в сторону.

Позади в реке что-то булькнуло. Кто там?

Никого…

Разведчик огляделся по сторонам.

Дорога осталась справа, мост отсюда виден не был. Так же как и позевывающий от скуки, одинокий полицай, прохаживающийся по нему. Остальные коллеги часового сейчас сидели в деревушке. Прямо перед Лемешевым стеной стоял лес, до него оставалось всего полсотни метров.

Ничьи следы не отпечатались на мокром берегу. Не было их и на мокрой траве, ничьи ноги не ходили сегодня по ней. Ветерок слегка пошевеливал ветки близлежащих кустов. Где-то там, в лесу, посвистывали птицы. Это хорошо, значит, рядом с ними людей нет.

Сержант прислушался. Нет, никаких посторонних звуков в лесу не было. Можно двигаться дальше?

Отойдя от реки около километра, Лемешев перевел дух. Самый опасный участок пути остался позади. Теперь можно хотя бы не ползком ползти, а то одежда уже вся пропиталась водой, да и в сапогах хлюпало.

— Маркус, ты его видишь? — прошептал наблюдатель, не отнимая от глаз бинокля.

— Да, Ганс, только вот стрелять сейчас мне неудобно. Этот чертов русский почти не появляется на виду. Помнишь, что сказал гауптман? Один выстрел — и все! Обождем…

— Он может уйти в лес.

— Может. И точно сделает это, если я промахнусь.

Снайпер замолчал.

Молчал и его напарник.

Так прошло несколько минут.