Сборник \

И сразу же отправился к вам. Оттого и не успел изложить это в рапорте.

— Ничего, Генрих, это можно сделать и позже. Особенно если есть что рассказывать.

— Есть. Со слов обер-лейтенанта, из района оцепления прорвалась группа солдат противника. К ней навстречу, со стороны ближайшей железнодорожной станции, выходили несколько связных. Один из них был убит нашими стрелками, а второй ранен. Надо полагать, эту пару страховали еще несколько человек. Они и атаковали наших снайперов, застрелив стрелка-корректировщика и ранив обер-лейтенанта.

— Так…

— Ему удалось поговорить с тем человеком, который это сделал.

— То есть, Генрих, его не добили? Почему? Не сочтите меня жестоким, но это совсем не похоже на почерк русских. Они не оставили бы в живых человека, который только что убил одного из них.

— Тут все гораздо сложнее, герр гауптман… Этот нападавший, со слов Розмайера, был уже немолод. На вид — лет сорок пять — пятьдесят. Возможно, что и старше — обер-лейтенант не очень хорошо его разглядел, тот был сильно вымазан в грязи. Ему русский представился полковником.

— Вот даже как?!

— Да… Полковник не очень-то интересовался, зачем и почему стрелки находятся на позиции, спросил лишь, откуда обер-лейтенант.

И когда тот назвал нашу школу, русский не без самодовольства сказал, что все понесенные нами за последнее время потери — дело его рук!

— Самоуверенное заявление!

— Ничуть, герр гауптман. Розмайер узнал его винтовку — это оружие моего заместителя.

— Так, значит, Генрих, тот русский на мотоцикле…

— …и этот полковник — один и тот же человек.

— И этот человек отпустил вашего снайпера?

— Со слов полковника, раны Розмайера исключали его дальнейшее нахождение на воинской службе.

Поэтому он не счел его особенно опасным. Тем не менее русский заминировал его оружие. Вернее, винтовку его помощника. Снайперскую винтовку он унес с собой.

— Заминировал? Каким образом?

— Пока это неясно. Я еще не производил осмотра оружия. При попытке произвести выстрел винтовка взорвалась в руках обер-лейтенанта. Его контузило, он потерял правый глаз. Повреждена кисть правой руки, и обожжено лицо.

Кранц встал из-за стола и прошелся по кабинету. Вернувшись, сел на свое место и задумался. Хорст молча сидел на своем месте.

— Генрих, то, что вы сейчас сообщили, очень важно! — Кранц потер переносицу. — Полковник… А ведь русскими в окружении командует майор из Особого отдела! Почему же не этот полковник, ведь он старше по званию?

— Я тоже об этом подумал, — кивнул гость.

— И к какому выводу вы пришли? — Хозяин кабинета с интересом посмотрел на своего собеседника.

— Он только недавно прибыл сюда. Именно его везли на мотоцикле в монастырь. Вы позволите карту, герр гауптман?"

"— Ради бога, Генрих! Возьмите.