Само совершенство. Том 1

Эту девочку можно расположить к себе только откровенностью. А потому, усадив все-таки Джулию на стул, доктор Уилмер начала говорить спокойно, но твердо:"

"— Я обнаружила, что, несмотря на все твои отчаянные поступки и браваду, которую ты демонстрируешь перед своими товарищами, каждый день, каждую секунду твоей жизни тебя преследует страх. Это происходит оттого, что ты не знаешь ни кто ты такая, ни кем ты станешь в будущем. Ты не умеешь читать и писать, а потому уверена в том, что глупа. Ты прогуливаешь занятия, потому что не можешь учиться наравне со своими сверстниками, и тебе очень больно, когда они смеются над тобой. Ты чувствуешь себя абсолютно беспомощной и ненавидишь себя за это.

Ты знаешь о том, что собственная мать бросила тебя, а приемные родители отказались от удочерения. Поэтому ты решила, что некрасива, неумна, и вообще ничего хорошего из тебя не выйдет. Ты стала коротко стричься, носить мальчишескую одежду и воровать, но это не сделало тебя более счастливой, потому что окружающие по-прежнему не обращали на тебя никакого внимания. Конечно, за исключением тех случаев, когда ты попадала в какую-то неприятную историю. А больше всего на свете хотелось, чтобы на тебя обязательно обратили внимание.

Доктор Уилмер сделала небольшую паузу и заговорила еще жестче:

— Тебе хочется, чтобы нашлись люди, которым бы ты была небезразлична. Если бы тебе дали возможность загадать единственное желание, то ты загадала именно это.

Безжалостные слова Терезы достигали цели, и Джулия, часто моргая, с трудом сдерживала слезы унижения и обиды.

Реакция девочки не укрылась от Терри Уилмер, послужив еще одним подтверждением тому, что она попала в точку. Немного смягчив тон, Тереза продолжала;

— Ты ненавидишь себя за собственные мечты и надежды, но и не мечтать ты не можешь. Поэтому ты стала придумывать чудесные истории и рассказывать их малышам в Ла-Салле — истории про одиноких, некрасивых детей, которые в один прекрасный день находили семью, счастье и любовь.

— Это не правда! — яростно запротестовала Джулия, покраснев до корней волос. — Вы сделали из меня какую-то слезливую дурочку, какую-то… маменькину дочку. Мне не нужно ничьей любви, так же как и всем остальным детям в Ла-Салле! Я и так счастлива…

— Ты лжешь, Джулия. А сегодня нам с тобой придется быть полностью откровенными друг с другом, и я еще не закончила. — Глядя прямо в глаза девочке, Тереза снова неторопливо заговорила, стараясь подчеркнуть смысл каждой фразы:

— Правда также заключается в том, что во время тестирования выяснилось, что ты совершенно замечательная и очень способная девочка.