Шевелится - стреляй! Зеленое - руби!
Сид — кривое зеркало Земли. Мир, где сохранились туры, саблезубые тигры и пещерные медведи. Здесь уцелели драконы, магия и вымершие на Земле расы. Этим миром правят недружелюбные боги.Оказавшемуся на Сиде герою романа предстоит множество испытании. Для начала надо просто выжить, не имея не только оружия, но даже одежды, а потом — отыскать дорогу к людям, найти ответы на свои вопросы…Как это сделать, если за тобой идет настоящая охота, и даже боги — твои враги, а на пути ждут схватки с хищниками, представителями враждебных рас и небольшая война?! Но надо справиться, ведь ты — специалист по выживанию!
Геологоразведкой я по дороге, естественно, не занимался, поэтому на его вопросы ответить мог не всегда. Но в целом общением были довольны оба.
Сославшись на полученную от эльфа информацию, я поинтересовался, откуда гномы взялись в этих местах, ведь их поселения должны находиться гораздо севернее.
— Твоя правда, — ответил Анар. — Сейчас народ двергов обитает в горах к северу отсюда, но когда-то, очень давно, мы жили и тут, пока нас не вытеснили орки. Двадцать лет назад мой отец привел сюда почти пять сотен отборных бойцов, выбил орков из наших древних городов и закрепился здесь.
Слушая разговорившегося дверга, я оценивал сложившуюся расстановку сил и свои, в связи с ней, планы. Нелегкая занесла меня в небольшой анклав гномов, окруженный со всех сторон врагами. С одной стороны — горы и тролли, на юге — точащие зубы орки, с остальных сторон — эльфы! Ситуация у гномов препаршивая. Да и у меня теперь тоже… А когда за последнее время она была хорошей?! Ладно, сиюминутной опасности нет, погощу пока у гномов-двергов, а там видно будет…
До твердыни двергов мы добрались без приключений.
Возвращающихся воинов встречали у подножья горы. В небольшой толпе встречающих большинство составляли женщины и дети — видимо, ближайшие родственники. Когда же мы подошли ближе, мне попался на глаза стоящий в первых рядах подросток, и тут меня осенило.
С момента, как повстречал гномов, каждый раз поглядывая на них, я постепенно проникался убеждением, что где-то видел подобных людей и раньше. Мучительно ломал голову, как такое может быть, но ответа не находил. Озарение настигло только сейчас, когда увидел ребенка, подростка лет тринадцати по человеческим меркам. До этого осознать истину мешали инертность мышления и выбивающиеся из образа штрихи: окладистые бороды, наличие доспехов и хорошей одежды.










