Северная корона. По звездам

При этом он якобы недавно сидел, а в момент его славного пребывания в местах не столь отдаленных Марта – плохая жена – бегала по всему городу в поисках симпатичных парней в компании подозрительной девки-клофелинщицы, а за ними двоими присматривали люди Александра, которые, собственно, и устраняли объекты страсти негодяйки Марты. Таким вот объектом и стал сам Стас. Об этом он рассказал Крису неохотно, не понимая, почему тот так интересуется такими вещами, поэтому имен не называл, используя местоимения или даже некрепкие ругательства. Парень-хипстер все это внимательно выслушал и запомнил.

– Что за чушь? – спросила Юля, едва этот бред достиг ее ушей по телефону. Было раннее утро, и девушка должна была идти в консерваторию на занятия только ближе к полудню. А Крис в это время только еще ехал домой на такси из очередного ночного клуба, где встречался со Стасом и его командой, состоящей из четырех человек: вокалиста, басиста, барабанщика и буквально пару дней назад найденного клавишника. Сам Стас играл на гитаре, как он это уже говорил.

– Никакая это не чушь! – заорал хипстер так, что Крестова даже немного убрала мобильник от уха, чтобы не оглохнуть.

 – Стас сам рассказал! Сам! «Мы с ней познакомились в клубе, она мне очень понравилась, мы обменялись телефончиками, а тут такой поворот. Она замужем за каким-то местным авторитетом! А сама говорила, что свободная». Вот что он сказал!

– Да бред это. Бред. Марта не ходит по клубам. Не ищет себе парней на ночь. Не общается ни с какими подозрительными девицами. И не может быть замужем за этим отморозком.

– Стас что, врать будет?

– Не знаю, что он будет, а что нет, но не может Марта быть женой того типа.

Девушкой – еще куда бы ни шло, но не женой. Я бы знала.

– Знала бы, ага. Не знаешь же, – отозвался Крис ворчливо. – Это точная информация, детка!

– Угомонись и не ори мне в трубку, малыш, – велела другу-тусовщику Юля. Она с ногами сидела на кровати, потирая лоб рукой, и не видела, как в ее комнату заглянул мужчина лет сорока пяти с густыми светлыми, чуть вьющимися волосами и тонкими губами, уголки которых изгибались книзу, но не скептически, а скорее как-то печально: как у поэта-романтика, познавшего всю горечь мира. Мужчина был очень похож на Юлию: такой же высокий, худощавый, с бледным вытянутым лицом, высоким «юпитерианским» лбом, зелеными, с мягкой поволокой, достаточно близко посаженными глазами и аристократичным, украшенным небольшой горбинкой носом, и только вот волосы по структуре и цвету у них двоих казались совершенно разными.

Человеком вошедший в комнату Юли был не чересчур красивым, но его можно было без натяжки назвать симпатичным, запоминающимся и очень ярким, как будто бы опутанным исходящим изнутри лунным светом.