Северная корона. По звездам

Парень ей совершенно внезапно понравился – а такое с Мартой было впервые, чтобы так сразу незнакомый человека показался хорошим и привлекательным. Вблизи брюнет казался еще круче, чем издали. Девушка смотрела на него и понимала, что от этого человека с расправленными плечами исходит невидимой дымкой некая внутренняя, пусть даже несколько грубоватая сила. Наверное, его уважали.

– Убери руки, ты, смертник! – бушевала Ника тем временем. Кларского хотелось обнять и прижать к себе и одновременно огреть чем-то тяжелым за то, что он заставил ее так мучиться!

Но…

– Я тоже тебя рад видеть, Ника. – Этот голос был знакомым и совершенно чужим одновременно.

Девушка судорожно выдохнула и безвольно опустила пальцы. Нет, это не ее Никита. Проклятие!

Надежда, затаившаяся в голубых глазах Ники, так же грустно и как-то безнадежно опустила кисти рук вниз. Она, постоянная спутница всех верящих в чудо, обернулась утонченной фарфоровой куклой с кремово-коричневыми кудряшками и спряталась за расширившимися зрачками Ники.

Надежда тоже ждала любимого человека.

Черноволосый же молодой человек все же убрал свои пальцы с лица Ники и за плечи развернул ее к себе.

– Очень рад, – повторил он.

– А, это ты! Блин, кого только не встретишь! Привет, – сказала обманутая Ника, наконец увидев того, кого приняла за своего Никиту.

А ведь жалкие секунды она была почти счастлива, подумав, что позади стоит Кларский. Это ведь так характерно для него – объявиться просто так, без предупреждения, и напугать! Или она сама напридумывала себе, что однажды Никита вернется за ней?

Фарфоровая кукла, прячущаяся за ее зрачками, кивнула сама себе, разглаживая складки на пышном платье, сотканном из тончайшего темно-розового шелка.

Напридумывала.

– Здравствуй, Ника, – с любопытством изучал ее лицо парень. Он снял свои черные очки и добавил: – Длинные волосы тебе очень идут. Женственно смотришься.

Этот человек, как и прежде, говорил то, что приходило ему на ум, не заморачиваясь, тактично ли это будет или нет. Иногда его самоуверенная прямота мешала ему, а иногда выручала, отпугивая при этом людей.

Ника как-то кривовато улыбнулась, все еще пребывая в вакууме разбитых надежд и неоправдавшегося ожидания. Ну как она могла подумать, что это господин Кларский?!

– Ты тоже отлично выглядишь, – сказала она как-то отстраненно, отступая на пару шагов назад, к дороге.

Зеленоглазый тип явно не ожидал от Ники такой флегматичной для нее реакции. Сам он, с трудом осознавая это, чувствовал себя обрадованно-изумленным. Касаться лица Ники ему понравилось – это было словно мимолетное прикосновение к прошлому, далекому и какому-то чистому, что ли. А то, что этому человеку нравилось, он привык держать при себе.