Северная корона. По звездам

Волнение достигло своего естественного апогея, и из-за него у девушки кружилась голова. Ей казалось, что она ходит по краю бездны – вот-вот оступится и сорвется, упав и став пищей монстров; но если доберется до противоположного края, то станет обладателем чего-то ценного и прекрасного. Например, банального спокойствия, которого Марте сейчас ой как не хватало. Порой она даже думала, что лучше бы вообще нигде не участвовать и не портить себе и другим нервы – например, целому симфоническому оркестру, где, между прочими, играли не какие-то там студенты, а самые настоящие профессиональные и очень талантливые музыканты.

– Магта, милая, не волнуйтесь вы так, – очаровательно прикартавил дирижер после утренней генеральной репетиции – сам финал конкурса должен был состояться в филармонии в шесть часов. Дирижер был достаточно известным человеком как в стране, так и за ее пределами, и обаятельным симпатичным мужчиной лет пятидесяти, который очень сильно помог Марте. – Вы очень бледная. Завтгакали, надеюсь?

– Немножко, – кивнула девушка. Она и дирижер неспешно шагали по коридору.

– Надо было не немножко, а очень хогошо, – нахмурился мужчина. – Вы, по-моему, ского упадете. Кстати, милая…

– Что?

– Константин Кгестов – ваш отец, насколько я понимаю? – внимательно посмотрел на нее дирижер, продолжая все так же мило картавить.

– М-м-м, да, – нехотя и очень тихо, глядя себе под ноги, сказала Марта.

– Он мой хогоший пгиятель, – улыбнулся мужчина. – Позвонил мне еще позавчега, после последней жегебьевки, попгосил пгисмотреть за вами. Кстати, думаю, вы удивитесь, но я видел вас еще в очень юном возрасте.

По-моему, вам было года тги, не больше. Но уже и тогда вы были очень хогошнькой и сегьезной. Я и ваш папа гуляли с вами по Владимиговскому пгоспекту. От него вам достались волосы и, думаю, любовь к мигу музыки. Удачи вам. Обещаю, что сделаю все, что в моих силах, для вашей победы, Магта. А теперь мне пога. Увидимся вечегом.

– Конечно, – улыбнулась ему через силу Марта, которую упоминание об отце рассердило, но виду она не подала. – Спасибо вам за заботу.

А после вновь началась сердцеостанавливающая суматоха – до заветных шести часов оставалось не так уж и много времени, а Марта выступала предпоследней – при жеребьевке, которая проводилась перед каждым туром, ей достался номер пять.

«Главное, я выступаю не первой», – подумала Марта тогда, искренне посочувствовав молодому черноволосому японцу Такаси, который вытянул первый номер. Правда, скрипач не испугался того, что ему придется выходить на сцену первым, и с хладнокровным достоинством воспринял это как должное.