Северная корона. По звездам

Только одно время некоторые идиоты из консерватории считали меня и ее… ну, ты понимаешь. То они думали, что я с Сашей твоим встречаюсь, то… – Марта, поняв, что сболтнула лишнее, замолчала.

Ника только улыбнулась.

– Глупцов везде много. Не думай об этом, – сказала она спокойно. – Пошли прогуляемся по улице, пока погода хорошая. К вечеру обещали грозу.

– Было бы здорово, – отозвалась Марта. – Как-то жарковато становится и душно немного. Идем?

– Идем.

Кузины, препираясь, вышли на ласково освещаемую солнцем улицу.

– О, кстати, давай в «Лавку художника» зайдем? – предложила Ника неожиданно, заприметив знакомое несколько пафосное здание, где часто бывала.

Марта согласилась, и девушки некоторое время провели в этой самой лавке, где Ника, чуть подумав, купила себе новые кисти (рисование так и продолжало оставаться ее хобби, которое успокаивало и помогало эмоционально расслабиться), а после попали в художественную галерею современного искусства, расположенную на втором этаже. Там уже третий день проходила персональная выставка одного современного отечественного художника, имя которого Марта, услышав, тут же забыла, зато Ника жутко оживилась.

– Ух ты, это же его новая выставка-инсталляция! Называется еще так забавно – «Сияние фиолетового дурдома»! Пошли, пошли, не глазей по сторонам! Нам надо обязательно попасть сюда!

– Я не хочу ни в какой дурдом и ни на какую инсталляцию, – жалобно отозвалась Марта, но уже ничего поделать не могла. Если кузина загоралась, то остановить ее уже ничего не могло.

Девушки под руководством еще более повеселевшей Ники купили билеты в галерею современного искусства, которая, кстати говоря, была достаточно известной как в России, так и за ее ближайшими пределами, и оказались в просторном полутемном холле.

– Ты уверена, что здесь выставки проходят? – с сомнением спросила Марта сестру, не без опаски глядя на жутковатого вида стены, на которых были изображены кривляющиеся обезьяны, чьи морды слишком сильно напоминали лица известных во всем мире людей.

– Естественно, – отозвалась Ника. – Между прочим, не нужно так испуганно таращиться по сторонам.

– Да обезьяны какие-то страшные.

– Это не обезьяны.

– А кто? Люди? – съязвила девушка.

– Да, – ошарашила ее Ника. – По замыслу владельцев галереи, они символизируют ужимки политиканов, играющих с народом, так что ли… – И светловолосая девушка первой переступила высокий порог, отделяющий невеж от высокого искусства священной современности, которое было понятно далеко не всем.

Сестры прошли в первый зал вместе с еще несколькими любителями творчества знаменитого художника и оказались в полутемном, слегка мрачноватом помещении с фиолетовой подсветкой.