Шекспир мне друг, но истина дороже
В командировке в Нижний Новгород режиссеру Максиму Озерову и его напарнику Феде Величковскому предстоит записать спектакль для радио! Старинный драматический театр встречает москвичей загадками и тайнами! А прямо во время спектакля происходит убийство!.. Странной смертью умирает главный режиссер Верховенцев, и на ведущую актрису тоже покушались!..Максим Озеров начинает собственное расследование, в котором ему активно помогает молодой напарник Федя. Порой им кажется: они не столько записывают спектакль, сколько сами участвуют в невероятном, фантасмагорическом спектакле, где всё по правилам – есть неуловимый, как тень, злодей, есть красавицы, есть чудовища, есть даже самый настоящий призрак!..Самое удивительное, что Федя Величковский встречает там свою любовь – вовсе не театральную, не придуманную драматургом, а самую настоящую!.. И время от времени и Максиму Озерову, и Феде чудится, будто вся эта поездка была придумана не ими, а кем-то неизвестным и всесильным, кто просто захотел поговорить с ними о любви!..
– Немного цвета, – сказали из-за шторы.
Ляля взяла немыслимый шарф, намотала на себя и отдернула штору.
– Неплохо, – оценил хозяин магазина, едва завидев ее. – Совсем неплохо!.. Вон большое зеркало!.. Настя, принесите еще кроссовки, вот те высокие, меховые. Они сюда просто просятся. Какой у вас размер?..
Ляля что-то пробормотала, видимо, назвала размер.
Илья поправил на ней шарф, по-другому его переложил и еще раз окинул ее взглядом с головы до ног.
– Немного блеска на губы, – подытожил он, – совсем чуть-чуть светлой пудры, и все. У вас есть длинное черное пальто?..
Ляля кивнула, рассматривая себя с почти болезненным чувством, – смесью неловкости, удовольствия, узнавания и страха. Словно в эту секунду в ней происходила какая-то перемена, настолько важная и отнимавшая у нее так много сил, что трудно было говорить.
– Все это можно носить именно с длинным пальто или, наоборот, с маленьким полушубком или короткой дубленкой. Вы слышите меня?
Ляля на него взглянула.
– Вот и хорошо. И померяйте кроссовки!..
Она сунула ноги в мягкий мех.
– Можно еще вон в то зеркало посмотреть, возле окна. Дневной свет важнее электрического.
Он посторонился, пропуская ее и явно любуясь ею.
Ляля Вершинина и не подозревала, что ею можно любоваться!..
Какой сегодня странный день, подумала она. Очень странный.
Она немного постояла у другого зеркала, внимательно глядя на себя – именно на себя, а не на свои новые одежды. За огромным, от пола до потолка окном неспешно двигалась зимняя улица, небо поднялось, отдалилось, и казалось, вот-вот выглянет солнце. Какой-то человек медленно подошел с той стороны и тоже стал смотреть на Лялю – из-за стекла.
И она нисколько не удивилась, узнав в нем Егора Атаманова!..
Так они стояли довольно долго, он там, она здесь, разделенные стеклом, и что-то происходило в окружающем мире и в них самих, и это было на самом деле очень важно.
Спохватившись, она оглянулась на продавщицу и хозяина, заспешила и стала стаскивать шарф, переливавшийся индийскими тропическими красками.
– Спасибо вам большое, я правда не ожидала!.. Это удивительно просто… Мне бы и в голову не пришло!
– Зачем вы снимаете? Оставайтесь в этом.
Ляля перепугалась.
– Ну что вы, нет, конечно. Да у меня, наверное, и денег не хватит… Я просто хотела купить что-то одно, а вы мне целый… гардероб подобрали!
Хозяин магазина подошел и тронул ее за локоть.
– Вам необходимы перемены, – заявил он. – Я же вижу!..
Продавщица издалека энергично покивала – необходимы, совершенно необходимы!..
– Это все прошлогодние вещи, мы сейчас посчитаем, и вы оцените ваши возможности. Настя, принесите калькулятор.
– Илья Андреевич, а кроссовки не прошлогодние…
– Наплевать, – перебил хозяин.














