Шекспир мне друг, но истина дороже

– Что он решил? Отвезти связку следователю?

Ляля аккуратно составляла чашки на маленький столик, где были самовар и сахарница, и ответила, только когда поставила последнюю:

– Я не знаю. Он считает, что эта связка только еще больше запутает дело. Он не хочет никакого лишнего шума и очень жалеет… наш театр.

Федя на заднем плане слегка фыркнул. Ляля не обратила внимания.

Она подошла к полке, порылась и вдруг забеспокоилась:

– Вот здесь… я положила бумаги. Днем, когда чай стали накрывать. Вы не видели?

Озеров и Величковский переглянулись. Они не видели.

– Но как же так, там три листка исписанных! Кто мог их забрать?

– Никто не мог, – сказал Федя.

 – Кому они нужны? А что в них? План работы на следующий квартал?

Ляля копалась в бумагах.

– Нету, – убитым голосом сказала она наконец. – Куда они делись? Это очень личные записи!..

Максим вздохнул. Она его раздражала.

– Посмотрите в сумке, в столе. К директору вы их точно не брали?

Ляля потрясла головой и огляделась по сторонам."

"– Найдутся, – сказал Озеров с нажимом. – Не сегодня, так завтра. Пойдемте?..

В пустом коридоре Максим спросил негромко:

– А нижний замок работает?

Ляля посмотрела на свою дверь, словно пытаясь определить, есть ли в ней нижний замок.

– Нет, наверное. Я никогда его не закрываю, и ключа от него нет.

Озеров покрутил медную ручку, слегка заляпанную краской, – видно, попала, когда красили дверь или стены. Ручка с трудом поддавалась, и язычок замка высовывался и исчезал, как будто дразнился.

– Что вы хотите сделать, шеф? – заинтересовался Федя.

Максим победил наконец замок и с силой захлопнул дверь.

– Да что вы?! – сказала Ляля устало.

 – Зачем? Как я завтра открою? Я же вам говорю – от этого замка и ключа-то нет.

– Вызовем слесаря и откроем.

– Вы опасаетесь продолжения диверсий? – осведомился Федя Величковский. – Вряд ли они последуют! В одну воронку, как известно, бомба дважды не попадает.

– Береженого бог бережет.

Втроем они спустились по лестнице, и Ляля расписалась в толстом журнале, лежавшем на конторке перед вахтером.

В узкой нише приваленные один к другому стояли похоронные венки.

– Похороны перенесли, – сообщила Ляля, когда они оказались на улице.

 – Теперь только когда следствие разрешит выдать тело, а когда оно разрешит, никто не знает.

– Мы вас подвезем, – предложил Озеров.

Ляля замотала было головой, но тут из сумерек окликнули:

– Извините, пожалуйста! – и появилась Василиса. Курточка на ней была совсем мокрой от снега, видимо, она долго ждала. – Федя, можно с вами поговорить? – Она сглотнула и выпалила: – Наедине!

Величковский так удивился, что все заметили это удивление, и Василиса заметила тоже.

– Недолго, – упавшим голосом добавила она.