Шекспир мне друг, но истина дороже

Федя рассказал это довольно смешно, но Василиса не засмеялась, строго посмотрела на него и сказала, что у режиссеров подчас бывают разные идеи, иногда не слишком удачные, театр на то и существует, чтобы там была свобода самовыражения. То есть режиссер может делать на сцене все что угодно. Он творец.

– Но это нелогично, – возразил Федя. – Тогда на самом деле на роль коня нужно было пригласить осла. Или лося. Он бы выходил с табличкой «Конь». Нет, ну, согласитесь, Кузина Бетси! Если Беатриче – мужик с бородой и в брюках, тогда почему конь – конь?

– Я не знаю, – ответила Василиса.

 – Я же не видела спектакля!

– Мой отец тоже сказал, что лучше бы он его не видел, а спокойно писал монографию дома. Ему нужно было монографию сдавать.

Василиса остановилась и взяла Федю за рукав нелепой зеленой куртки.

– Мне кажется, я знаю, кто устроил погром в костюмерной, – выпалила она ему в лицо. – Нет, не знаю, а догадываюсь. Только это так страшно, что я никому, никому не могу сказать!

– Погром? – переспросил Федя, который не сразу переключился с истории про коня.

 – В костюмерной?

– Ну да, да, когда нас заперли на складе! Вернее, я не знаю, кто его устроил, но, кажется, знаю, из-за чего. Что мне теперь делать, Федор?

– Расскажите мне. А дальше подумаем.

– Да, но человек, может быть, ни в чем не виноват! Может, я все придумываю, а на самом деле…

– Если вы не расскажете, мы не узнаем, что было на самом деле.

Она отпустила его руку и пошла вперед, горбясь еще больше. Федя нагнал ее в два шага.

– Вась, послушай, – заговорил он. – Даже если твои догадки… – он поискал слово, – неверны, все равно их стоит обсудить.

Ну, правда. Ты сама подумай.

– Все как будто перевернулось, – сказала Василиса убитым голосом. – Вся жизнь! Ляля утащила у Верховенцева ключи, значит, она взяла деньги! Как такое возможно? Зачем она это сделала? Почему она эти ключи дурацкие у себя в кабинете спрятала, а не выбросила… с моста в Волгу! Роман собирается уходить навсегда, он остался только до Нового года. Виталия Васильевича отравили. И все это – у нас?!

– Ты не торопись с выводами, – посоветовал Федя.

 – С ключами на самом деле ничего не понятно.

– Ах, да что там непонятного! – Василиса махнула рукой. – Весь театр знает, что это Ляля Вершинина, а она такая хорошая! И я!.. Если я сейчас расскажу про костюмерную, это значит, я человека предам, да?

– Чушь, – уверенно заявил Федя.

– Почему, почему все так несправедливо?!

– Это ты о ложных обвинениях или вообще о жизни?

– Почему не бывает так, чтобы все хорошо? У нас же было хорошо, прекрасно просто! Мы так любим наш театр. И работу.