Силиконовая надежда

Настя ведет все хозяйство, готовит, стирает, убирает, за младшими следит – а их шестеро, от десяти до года, и мать снова беременна. Настя в школе еле тянет, да и когда ей, единственное, что ее интересует, – кулинария, она у меня все книги перетаскала, я ресторанный критик. Я живу с ними на одной лестничной клетке. Возвращаюсь сегодня домой, а Настя сидит на лестнице и плачет. Я спрашиваю: что случилось, мол, а она голову опустила и не поднимает, ревет только. Ну, я рядом села, смотрю – а у нее все лицо в ожогах, щека, губы и подбородок. Спрашиваю: как ты так? Она молчит. Ну, я ее схватила и сюда.

– А родители что же?

– Они ее сюда не привезли бы. Как и не привезли бы вообще никуда – их вера запрещает обращаться за медицинской помощью. Я все понимаю, сейчас выглядит, будто я ее похитила… – сбивчиво заговорила Инга, комкая платок в руке. – Я позвонила дяде, он адвокат, ну, просто на всякий случай… Но я не могла смотреть, как ребенок корчится от боли. Вы посмотрите, там, кажется, ожог маслом каким-то, я ее пыталась умыть, когда за курткой заходила…

– Погодите, Инга, я не понимаю ничего. Куда заходили?

– Да к себе! На ней моя куртка. И полотенце это мое, она его мокрое к лицу прижала, видимо, так легче. Пожалуйста, позвоните Аделине Эдуардовне, она поможет.

– Не волнуйтесь, Инга, я все сделаю. Вы мне только помогите с девочкой договориться, она, похоже, к мужчинам настороженно относится, а вы все-таки знакомый человек.

Инга кивнула.

Но ее помощь не понадобилась – оказывается, Женя за это время ухитрилась уговорить Настю отдать полотенце и теперь готовила набор для осмотра.

– Да, похоже на масло, – пробормотал Матвей, осматривая глубокие ожоги. – Ничего, Настенька, мы тебя вылечим. Женя, приготовьте обезболивающее. Как же ты так ухитрилась? – спросил он у Насти."

"– Сама виновата, – механически повторила девочка. – Надо было лучше жарить.

Больше она не сказала ни слова, мужественно вытерпела первичную обработку, но переодеваться в принесенную Женей пижаму и халат – это у них имелось на всякий случай – не стала.

– Ты пока у нас полежишь, хорошо? – сказал Матвей, моя руки. – Посмотрим, как будет заживать, полечим, а потом решим, нужна ли тебе операция. Не бойся, это совсем не страшно.

– А когда мне домой можно будет?

– Когда поправишься.

– Мне нельзя так долго, – вздохнула девочка. – Мне вечером младших купать нужно и ужин готовить.

– Ничего, мама справится.

– Не справится, – печально сказала Настя, глядя на Матвея снизу вверх. – Ей и некогда – она вышивкой занимается, очень редкая техника. Это много времени отнимает.

– Ну, ничего, отложит вышивку свою, ты заболела.