Силиконовая надежда

Ты так и не позвонила после консультации с хирургом, но вижу, что лицо твое почти пришло в норму. Мне показалось, что ты осталась недовольна.

– Драгун, ты это серьезно? У меня просто дела были. А Севка с тобой о чем-то хотел поговорить.

– О чем?

– А я знаю? Вот приедем – и поговорите.

Можно подумать, мне мало загадок в жизни, мало неприятностей! Что может быть нужно от меня журналисту Севе? Ну, точно ведь не интервью.

– Как твои дела с долгом? – вдруг спросила подруга, сбрасывая скорость – мы въезжали в зону, отслеживаемую камерами видеонаблюдения.

Разговаривать на эту тему не хотелось, но если уклониться сейчас, Оксана непременно вернется к этому дома, при Севе, а этого я совсем не хотела. Потому все же ответила неохотно:

– Один умный человек сказал – нельзя платить шантажистам. Но что делать, когда меня атакуют день и ночь, когда я не представляю, как избавиться от назойливых писем, телефонных звонков и прочих прелестей, связанных с долгами? И даже в полицию я не могу обратиться…

– А в полицию-то почему нет? У тебя такие связи, что наверняка найдется кто-то и там.

– Оксан, ты не понимаешь, как это работает, да? Перечисляя на присланный мне в смс-сообщении номер банковской карты деньги, я отлично знаю, что в ту же секунду, как я их переведу, кто-то чужой снимет их и заблокирует карту, наверняка оформленную на подставное лицо – и никакая служба безопасности, никакая полиция ничего не смогут с этим сделать. Суммы становятся все крупнее, и пока у меня есть возможность их отдавать, но что будет в ближайшем будущем? – Я открыла окно и закурила. – Если я буду нервничать, то не смогу оперировать, следовательно, дела в клинике пойдут уже не так бодро и весело, как мне бы хотелось, и я не смогу погашать этот чертов долг. Что будет тогда? Мне предлагали выход – продать клинику. Но как, как я могу продать то, во что вложила столько сил и труда? Это равносильно просьбе продать собственного ребенка…

– Ты утрируешь, конечно. Но клинику продавать… да, это совершенно не выход. А виновнику торжества ты не хочешь все-таки по шее надавать? – Оксана раздула ноздри и возмущенно проговорила: – Вот я бы точно для профилактики накостыляла.

– Он мой брат. Он совершенно один, я не могу его бросить и скандалить с ним тоже не могу, он и так не в себе после смерти мамы.

– Драгун, ты идиотка? Ваша мама умерла шесть лет назад! И Колька был не грудной, а вполне сформировавшийся и обнаглевший негодяй. Ты колотишься, чтобы ему же уровень жизни обеспечивать, а он тебя обирает!

– Не говори глупостей."

"– Глупостей?! Да вы из него сделали бледную немочь, зацикленную только на себе! Он же вообще никого вокруг не замечает, думает, что ему все должны!

– Ну, положим, в этом вы с ним сходитесь. Тебе тоже все должны – у тебя ведь не было отца.