Силиконовая надежда

Но его опасения оказались излишни – в приемном покое его снова узнала регистратор и без всяких лишних вопросов пропустила и даже выдала белую накидку.

Аделину уже успели перевести в хирургическое отделение, и вот туда-то заходить Матвей не особенно хотел, чтобы не встречаться с кем-то из бывших коллег. Он знал – его осуждали за уход из общей хирургии в пластическую, считали, что Мажаров просто захотел денег, а в городской больнице столько, понятное дело, не платили. Доказывать обратное он не собирался, но слухи эти были все же неприятны.

Аделина лежала в отдельной палате в самом конце коридора и, когда Матвей, постучав, вошел, очень удивилась:

– Вы?

– А я думал, что мы обо всем вчера договорились, – широко улыбнулся он, садясь на табуретку.

– О чем?

– Что в неофициальной обстановке общаемся запросто. Как ты себя чувствуешь?

Она как-то машинально дотронулась до повязки на шее:

– Швы ноют.

– Ну, это ничего, пройдет. А вообще как? Слабость, боли, температура? – Он взял ее руку и посчитал пульс.

Аделина выглядела растерянной и даже смущенной:

– Мы должны говорить об этом?

– А что в этом такого? Я интересуюсь как врач.

– Но ты не мой врач.

– Какая разница? Скажи лучше – к тебе полицейские приходили?

Она вдруг оживилась, попыталась приподняться, но Матвей остановил:

– Нет, вот только давай без лишних движений.

Аделина оставила попытки сесть и проговорила:

– Я оказалась права. На меня напал отец этой самой Насти.

Матвей пару секунд не мог даже дышать – так вот почему ему показалась знакомой эта фамилия! Котов же, отец Насти. И выходит, что второй пострадавшей женщиной вполне могла оказаться соседка, что привезла девочку к ним в клинику. «Интересно, Аделина об этом знает?» – подумал он.

– Похоже, что мне повезло, – произнесла Аделина, глядя в потолок. – Соседку свою он ударил по голове, тоже на парковке, она там и скончалась. Если бы я вчера одна домой поехала…

– Ты не пошла бы на парковку, и вообще ничего не случилось бы, – перебил Матвей, испытывая неловкость оттого, что сейчас она начнет говорить какие-то благодарственные слова, слышать которые он совершенно не хотел.

– Он все равно подкараулил бы меня, раз задался целью. Не исключено, кстати, что его признают невменяемым.

– Пусть попробуют.

– Ну, на это никто не сможет повлиять.

– Посмотрим, – уклончиво сказал Матвей. – Убийство и покушение на убийство…

– Я не хочу об этом говорить, – перебила Аделина, закрывая глаза. – Я попросила перевод в нашу клинику, завтра, думаю, все решится.

– Ну, и правильно, дома и стены помогают – так ведь говорится?

Она посмотрела на него чуть удивленно:

– Странно. Мне казалось, ты будешь возражать.