След в заброшенном доме

Думайте о работе, товарищи милиционеры.

– Так мы о ней и думаем, – сказал Одинцов. – Это что же получается, товарищ капитан? Когда ваш труп в форме – он Агапов, а когда в штатском – Светличный? После кино этот тип вернулся домой, на Ракитную улицу, переоделся, сунул в карман паспорт Светличного, наплевал на комендантский час и отправился вас убивать?

– У него было несколько часов в запасе. Два-три, как минимум. Обратно с хаты он шел, разумеется, пешком. Вы же не стали его дальше выслеживать, отправились спать с чувством выполненного долга. Опытному агенту несложно обойти патрули. Агапов дождался, пока отлучится вахтер, пробрался наверх, убедился, что меня нет дома, стал ждать в соседнем закутке, где никогда никого не бывает. В итоге дождался.

– И вы его прикончили, – сказал Одинцов. – Какая жалость. И вообще, на славу провели вчерашний вечер. Я имею в виду вашу разминку с хулиганами, – поспешил уточнить парень. – Отлежаться вам надо, товарищ капитан. У вас на лице написаны все вчерашние приключения. Как рука?"

"– Ничего рука, – ответил Иван. – Не отрежут, не надейся. А отлеживаться, товарищи, будем после войны, если повезет. Или вон там, в морге. Если не повезет. Чую, что мы на правильном пути. Прогулка в парк нашего друга Светличного-Агапова и посещение им киносеанса не случайны. В общем, слушай мою команду. Берете посмертные фото фигуранта, а также его прижизненный портрет, выполненный мастером мировой живописи Глистой, дуете в клуб и опрашиваете там всех подряд – кассиров, билетеров, контролеров, продавщицу в буфете. Особенно бабушек в зале, если таковые есть. Возможно, кто-то вспомнит Агапова. Нужен портрет человека, подсевшего к нему. Не утверждаю, что это и есть Циклоп, но вероятность имеется. Это может быть кто-то из его доверенных лиц. Копайте, шевелите кудрями, добудьте хоть что-то.

Зацепка не внушала оптимизма, но другого пути не было. Иван тенью следовал за своими помощниками, сменил одежду на гражданскую, блуждал по парку, дважды обогнул здание клуба, прошел мимо пристройки, где находилось жилище Навроцкого.

Это был северный край ЦПКО. К задней стороне помпезного здания примыкали кусты, возвышались наполовину разобранные строительные леса. Ремонт начался еще до войны и завис.

Временами Осокин погружался в оцепенение, сидел на лавочке, смолил папиросу. Дважды в поле его зрения возникали подчиненные. Они опрашивали людей, делали короткие перекуры. Цепочка вражеской резидентуры не выстраивалась в голове капитана, звенья рвались, фигуры не проявлялись.

Его подчиненных поджидало фиаско. Они явились в отдел под вечер, уставшие и расстроенные. Никто не смог вспомнить даже самого Агапова, не говоря уж о том человеке, который к нему подсел. Однако люди видели директора клуба Навроцкого.