След в заброшенном доме

Надеюсь, вы простите меня за то, что я вынужден задавать вам эти нелепые вопросы.

Шаталов не менялся в лице. Он разве что поджал губы, выражая толику обиды. Все-таки вопрос задел его.

– Еще раз прошу простить. – Иван забрал свое хозяйство, рассовал по карманам. – В котором часу вы вчера вернулись с работы?

– Незадолго до того, как появились вы с Тонечкой. Да, точно, я успел переодеться, съел бутерброд с маргарином, потому что был голоден, поставил курицу в духовку, немного поволновался, а потом и вы пришли. Точное время не скажу. Не понимаю, Иван Сергеевич, с чем связаны все эти вопросы.

– Еще раз повторяю, вам не о чем волноваться, Георгий Иванович, – сказал Осокин, козырнул и откланялся.

Он спустился с крыльца, а когда прикуривал, наблюдал за окном. Шевельнулась занавеска, обрисовался девичий силуэт, померцал и исчез. Что-то неприятное, тоскливое заползало в душу Ивана. Он уходил и чувствовал затылком пристальный взгляд.

На выходе со двора ему стало легче. Гудела улица, по проезжей части ползли военные тягачи, занимая всю полосу. За ними тащились полуторки и дряхлая «эмка». Водители не решались обогнать колонну. На обратной стороне дороги за чугунной оградой простирался парк.

Бориса Аркадьевича Навроцкого он заметил сразу. Тот стоял у края тротуара и собирался перейти дорогу. Директор клуба нервничал, кусал губы. Наконец-то он решился, кинулся в узкий просвет между тягачами, споткнулся о бордюр.

– Осторожнее, Борис Аркадьевич. – Иван схватил его под локоть. – Будет досадно, если в столь тяжелые времена передовое заведение культурного фронта останется без руководителя.

Он постоянно забывал про руку. Вот и сейчас тупая боль отдалась в голове, но это не помешало появлению радушной улыбки.

– Это вы. Я вас не сразу узнал. – Навроцкий выбрался на тротуар. – Иван Сергеевич, если не ошибаюсь? Здравствуйте.

– И вам оставаться вечно здоровым, Борис Аркадьевич. Спешите?

– Да, иду к Георгию Ивановичу. Надо порешать ряд вопросов. Рабочего дня, как водится, не хватило. – Навроцкий изобразил жалкое подобие улыбки. – До меня дошли слухи – исходят они из горкома, – что скоро наш клуб могут закрыть, а в здании разместить некую армейскую структуру. Мне кажется, это будет грандиозной ошибкой, просто катастрофой для города. Нет, я понимаю, что наши военные и партийные работники руководствуются серьезными основаниями. Но почему они не доводят их до сведения руководства заведения? Я получил эту информацию буквально полчаса назад и хотел бы обсудить ее с Георгием Ивановичем. Ведь он имеет доступ во многие кабинеты.

– А вы не имеете?"

"– Что вы, я человек маленький, ничего не решаю. А Георгий Иванович все же фигура, к его мнению многие прислушиваются.

– Не хочу вам препятствовать, Борис Аркадьевич.