След в заброшенном доме

Уводить его за линию фронта накладно и рискованно. Принимается решение его убрать как негодный материал. В практике абвера это не редкость. К тому же русский, не жалко. Одновременно, в один и тот же день Примаков убивает двух зайцев. Мозговому центру известно о провале группы Федоренко, а также о месте и времени встречи на базаре. Островой также подлежит ликвидации. Мы не знаем, были ли у Примакова сообщники на базаре. Не исключено, что его кто-то страховал. Получается, что и Кошелева, и Острового убил Примаков или кто там прячется под этим псевдонимом. А Грищенко – обычный безответственный лопух, которого следует наказывать по административной, а не по уголовной линии. Но ничего, пусть денек потомится за решеткой. Хорошо бы отработать связи Кошелева. Я уверен, всплывут интересные вещи. Но у нас нет людей и времени.

– Странно, товарищ капитан, – сказал Моргунов. – Такое дело делаем. От нашей работы напрямую зависят успехи на фронте. А почему такие маленькие штаты? На дивизию четыре опера. Разве это дело? Мы не железные и разорваться не можем. Своих криминалистов у нас пока нет, приходится у милиции клянчить. Потребуются солдаты для оцепления или чего другого – хрен допросишься.

– Паша прав, – подал голос Еременко. – Вон особистов сколько по тылам бегает да в конторах штаны протирает. Не могут подкрепление прислать?

– Это не то, – сказал Иван. – От такого подкрепления больше вреда, чем пользы. Да и отстреляют наши клиенты эту публику в первую же неделю, потому что опыта она не имеет. Ладно, заткнулись. Больше не задаем вопросы, на которые нет ответа.

На город опускались легкие сумерки. Жизнь продолжалась. Усталые граждане возвращались с работы, по городу курсировал общественный транспорт.

Улица Лазурная выглядела опрятно. Ее колорит не испортили ни революция с Гражданской войной, ни страшная Отечественная. Сохранилась лепнина на зданиях, оригинальная архитектура старых купеческих особняков.

Маленькая Одесса располагалась в глубине квартала.

Оперативники бросили машину за пару зданий от подворотни и разделились. Осокин махнул Еременко – давай со мной. Остальные держались на удалении, двигались подчеркнуто неспешно, курили. Приближался арочный проезд, рядом с ним сиротливо возвышался фонарь.

Из арки вышла девушка с волнистыми волосами. Она искоса взглянула на Осокина, улыбнулась и заторопилась дальше, наверное, к себе домой.

– Вы пользуетесь успехом у прекрасного пола, товарищ капитан. – Еременко проводил девушку глазами. – Даже без формы.

– Нам с тобой, Константин, хоть в трусах иди, – проворчал Иван. – У нас на лбу все написано. Сообразительный человек за версту поймет, кто мы такие.

У входа в подворотню им пришлось задержаться.