След в заброшенном доме

– Ну как хотите. Я, собственно, к вам, Георгий Иванович. – Директор клуба повернулся к Шаталову. – Время позднее, но хотелось бы обсудить наш месячный план. В подходе к его реализации есть несколько подводных камней. Обещаю, что больше не буду ругаться и вести себя вспыльчиво, – поспешил добавить Навроцкий, когда Шаталов сделал серьезное лицо.

– Не буду вас задерживать и смущать, – сказал Иван. – Я все равно хотел уходить. Проводите до двери, Антонина Викторовна?

В прихожей тускло горела лампочка. Девушка молчала, обнимала себя за плечи. В квартире приглушенно бубнили голоса.

Уходить Ивану не хотелось. Не сложно было догадаться, с чем это связано. Он злился на себя, удивлялся, что еще не все человеческое прогорело в душе.

– Вы хорошо знаете Навроцкого, Тоня?

– Конечно. А почему вы этим интересуетесь?

– Боюсь спросить, что случилось с его семьей.

– Очень хорошо, что вы не задали этот вопрос Борису Аркадьевичу. Больная тема. У Навроцкого были дочь Марина и супруга Светлана Дмитриевна. Он очень любил их, хотя не секрет, что между ними частенько происходили ссоры. В сороковом они развелись. Светлана Дмитриевна нашла себе молодого майора особого отдела. Он увез ее и Марину на западную границу. Борис Аркадьевич сильно переживал, но держался. Новых знакомств не заводил, с головой ушел в работу. Он уже тогда директорствовал в клубе. Потом началась война, и он узнал, что майор, укравший его семью, пропал без вести в первые дни боев, а Светлана с Мариной погибли при взрыве авиабомбы. Я прекрасно помню то время. – Антонина понизила голос, покосилась на открытую дверь. – Однажды Борис Аркадьевич чуть не покончил с собой в рабочем кабинете. Дядя Жора забежал к нему по каким-то делам, успел отобрать пистолет, а потом устроил вселенский разнос, по ходу которого они выпили две бутылки водки. Знаете, помогло. Больше ничего подобного не происходило. Борис Аркадьевич уверял, что это минутная слабость. Разве до суицида сейчас, когда такая война, каждый человек на вес золота, нужно посильный вклад вносить.

– Вы правы, Тоня. Самоубийство в наше время – непозволительная роскошь. Не возражаете, если я еще когда-нибудь зайду? Мы можем прогуляться по парку, посидеть в каком-нибудь заведении.

– Когда-нибудь зайдете? – Девушка невесело усмехнулась. – Звучит не очень обнадеживающе, Иван Сергеевич. Простите, я понимаю, насколько вы заняты.

– Очень скоро зайду, – поправился Иван. – До свидания, Тоня. Будьте осторожны и ни в коем случае не повторяйте былых ошибок.

Глава 9

Сегодня, подходя к квартире, он впервые не принял мер предосторожности, был задумчивый, мечтательный, рассеянный. Иван кивнул вахтеру, сидящему в своей будке, взлетел на этаж, зашагал в конец длинного коридора.