Скандал

О, какая ужасная ловушка!

Она не отваживалась думать, пока юноша не шепнул ей «Пойдем!», не взял на руки и не вынес прочь оттуда.

Прочь?

Теперь она грезила наяву! Чистый, свежий воздух в лицо. Такого никогда не было в ее снах. Саша? Неужели это все-таки Саша?

Повозка. Юноша отрывает кусок от ее платья. Сажает Сашу в повозку. И бежит вместе с нею.

О, она совсем сбита с толку!

Юноша плакал.

Она тоже плакала, ничего не могла поделать. Стыдилась, но не могла остановиться.

Они заговорили друг с другом. Она отважилась назвать его Кристером. А он откуда-то знал, что ее зовут Магдалена.

Но во сне всякое может произойти, даже такое! Осторожно! Она должна быть осторожной! Чтобы разочарование не было столь безмерно! Не верь этому!

Она, кажется, ужасно выглядит, это видно по его глазам. Именно поэтому у него текли слезы.

Удивительно, но всегда в своих снах она была опрятно и красиво одета. Все лохмотья, вся грязь исчезали.

Вот подкатила повозка. Ее втащили в нее.

Еще пара более или менее знакомых лиц. Они тоже выглядят ошеломленными. Магдалена хотела бы спрятаться от их испуганных и сочувственных глаз.

«Это не я, – хотела бы она сказать. – Я была чистой. Носила красивое платье. А теперь оно превратилось в лохмотья. Где я? Что происходит?»"

"Они усадили ее в повозку. Дружеские голоса. Они были добры к ней. Задавали вопросы, а она чисто механически отвечала. Ничего, что она рассказала им обо всем: она все равно скоро проснется и будет так здорово, что с кем-то поговорила! Будет вспоминать, как это было, ведь она не разговаривала с людьми много лет! И они были так милы…

Столько всего случилось сразу. Вдруг они заволновались. Заговорили о санитарах? Нет! Нет, только не они, только не санитары, не теперь!

Теперь?

Воздух ей в лицо.

Небо, голубое небо…

Она вырвалась! Это правда, все наяву! Это все действительность!

Она закричала от страха перед санитарами, ее выбросили из повозки в руки Кристеру, она стала падать навзничь, но все обошлось. Саша прыгнул вслед за ними. Они бежали, бежали навстречу жизни, точнее, бежали только Кристер и Саша, а она болталась, как мешок, на плече у Кристера. Она была обузой, а надо было спешить прочь от ужасных санитаров.

Они ненадолго остановились в лесной лощине, и Кристер отдышался.

Потом пошли дальше, и она попросилась идти самостоятельно, чтобы не обременять его. Он разрешил, но ой, как же больно! Нет-нет, это неважно.

Дикое возбуждение, почти ликование охватило ее. Наконец-то все происходящее предстало перед ней, как на ладони. Они должны спешить – прочь! Ибо теперь она возвращалась к жизни!

Он часто нес ее, но она хотела идти сама. Хотела чувствовать под ногами лесную почву, ее прохладу, мягкость…

Скитальцы продвигались вперед.