Случайный ребёнок. Шанс на счастье

Лёша все же остался там, решив не ехать. Я хотела попросить его приглядеть за мелкой, но та напрочь отказалась. Поехала со мной. И ничего теперь не говорит.

– При том! – снова выплевываю.

Почему в день рождения Славы мы должны стоять в коридоре больницы и ждать объяснений?

Будто в ответ на мои мысленные жалобы из палаты выходит врач.

Подбегаю к нему, прося малышку посидеть на месте.

– Что с ним? – начинаю без прелюдий.

– Жить будет, – кивает, поглядывая в открытую дверь палаты.

– Жаль, – хмыкает за спиной Егор. Я его юмор понимаю, а врач – нет.

– Рану обработали. Перевязали. Жить будет."

"– А чем его так? – спрашиваю, скривившись. Он ведь из этой же больницы сбежал, да? Он должен знать!

– Поступил к нам несколько дней назад, – как робот начинает. – Открытая черепно-мозговая травма. Кровотечение. Попал в аварию, и… фонарный столб стекло пробил. Задело.

Нервно смеюсь.

Недавно столб его чуть не убил, а сегодня он уже держался за него, чтобы не упасть.

– Можете зайти, он в сознании, – показывает на дверь.

Оу…

Стоит ли?

Да, я жутко переживала за него и очень хочу проведать его, узнать… хоть что-то. Из первых уст.

Слова врача явно от полиции.

Теперь я понимаю, почему он не пришёл. Не отвечал на звонки. И не открывал дверь квартиры. Потому что он был здесь. Без сознания. Пока я материла и ругала его.

Видела в нем только зло.

А по итогу оказалось… что я отношусь к нему предвзято. После того, как он соврал мне про мецената, это вполне логично, но…

Просто нервы шалят.

Мне нужно немного отдохнуть. Перестроить мозг. И все переварить.

К тому же у Славы праздник. Скоро нам нужно быть на детском утреннике. А не тут…

– Мы, наверное, зав…

Я не успеваю договорить, как мимо меня проносится светлая макушка. Молниеносно скрывается за дверью палаты.

Хах…

Меня опередили.

Глава 24

Я лечу за ней вслед. Оказываюсь в палате и не успеваю сказать Славе, чтобы не беспокоила больного. А она уже стоит у его кровати. Больничная кровать довольно высокая, поэтому Слава привстаёт на носочки, укладывая руки на белую простыню. И с интересом разглядывает Артура.

Наблюдает молча, не говоря ни слова.

Она поднимает голову и обеспокоенно шепчет:

– Ты болеешь?

– Болею, – короткий кивок.

Конечно, чёрт возьми. Сбежать из больницы с раной и сотрясением! А потом ещё и потерять сознание… И всё из-за своего глупого плана по удочерению.

– А когда перестанешь? – наивно хлопает глазками.

– Скоро, – всё так же без эмоций отвечает. Хоть бы какую-то эмоцию проявил, чурбан бесчувственный!

– Алина Айкадьевна, – сложные отчества пока даются ей тяжело. Несмотря на то, что она ещё маленькая, речь у неё хорошая. Хоть и не всегда. – Когда я приходила с болячками, всегда водила рядом с ней и говорила…

Она замолкает, что-то вспоминает.