Спецы: лучшая проза о борьбе с наркомафией

Поэтому надо ему сделать полдозы от нормы, желательно сразу заправить шприц и тут же поставить. И посмотреть, как он оприходовался…

– Ты гонишь, доктор. Какой «приход» от героина?

– Ну, в смысле, какова реакция на инъекцию.

– Угу… Интересно… И что – со всеми вот так возитесь?

– Ну а чего? Не так уж много народу у нас на ремиссиях. С «борцами» сложнее – приходится постоянно контролировать, где они и чем занимаются. Хорошо – их тоже немного. В основном все правильные, «системные».

– Понятно… Так, а вот эта графа – «Шприцы». В каком смысле – «шприцы»? Заправленные, что ли?

– Нет, просто шприцы.

У нас «обязаловка»: к каждому грамму прилагаются три одноразовых шприца и три ампулы с дистиллированной водой.

– Это что, «в нагрузку»?

– Это бесплатно. Исходя из цены грамма – можем себе позволить.

– Ну блин… Прямо-таки какой-то наркодиспансер! Тут тебе и врач, и шприцы, и подход индивидуальный…

– Это что, плохо?

– Да, дела…

Андрей Иванович, склонив голову набок, некоторое время рассматривал меня с нездоровым любопытством, как некое загадочное чудище. Знаете, агрессии в его взгляде я не уловил. Недоумение, интерес, какие-то проблески необъяснимой досады – да.

А злобы не было.

Это меня несколько ободрило и успокоило. Хорошо, когда человек, от которого зависит твоя судьба, не испытывает к тебе личной антипатии. Можно на что-то надеяться…

– Вот что, голубь. Ты посиди маленько, я поеду кое-куда, наведу справки по этому вашему Анвару и прочим…

«Посиди маленько» потянуло на остаток дня и всю ночь.

И камера, и сам «прием» – все в этом заведении было как-то неправильно, вне поля общепринятой милицейской специфики. При аресте не обыскивали, все, что было, осталось при нас.

Камера – обычный кабинет, помещение четыре на четыре, в ряду прочих на первом этаже, только окна зарешечены да дверь (без «глазка») обита листовым железом. Чистые топчаны, обтянутые дерматином, три стула, стол – ничего не привинчено к полу, – шахматы, кипа газет, в отдельно выгороженном закутке – унитаз и раковина.

Специально нас никто не охранял, вертухай в коридоре отсутствовал, за дверью – глухая тишина, и вообще, создавалось такое впечатление, что в отделе никого нет!

– «Нарики» у них тут не сидят, – пояснил многоопытный Люда.

 – Здесь, вообще, по делу мало кто сидит. Если ловят какие-то там чмошные «ноги» торквеловские, содержат в ИВС, в горотделе. У них там отдельная камера зарезервирована. Тутошние госкомдурщики с ментами крепко дружат, у них общий бизнес. А тут держат барыг – если возьмут с грехом пополам раз в полгода. Чтобы, значит, прониклись и легко отстегивали потом. Публика известная, бежать им некуда, в общем, все по-свойски, сам понимаешь…

– А ты что, уже был здесь?

– Нет, бог миловал. Камрады рассказывали.