Спецы: лучшая проза о борьбе с наркомафией

Сходимся на середине, будем говорить. Понял, нет?

– Понял.

– Один идет! И без оружия. Остальные стоят на месте.

– Да, я понял. Один и без оружия.

– Ну все – пошел…

Вова нетвердым шагом заковылял к пикнику.

Собакин зачем-то достал из салона камеру.

– Гриша…

– Ась?

– Ты зачем Разуваеву звонил при Вове?

– Так надо.

– Ну, смотри – ты большой…

– Точно. Я – большой. Следите за командами, будьте внимательны…

Достойно выполнить миссию посла Вова не сумел: где-то на середине пути нервы у него не выдержали:

– Подстава! Пацаны, ща всех повяжут, это засада!!!

И хромыми зигзагами бросился к внедорожнику.

Пикниковая публика, как по команде, дружно шарахнулась за машины. Укрылись, ощетинясь стволами в нашу сторону, только головы торчат кое-где, да из-за передка «Нивы» кто-то тактически неграмотно показывает полкорпуса…

– Ложись. – Собакин включил камеру и спокойно прилег рядом с машиной. – Мало ли – тут близко…

– Нич-че не понял! – Я огорченно вздохнул, но послушно лег рядом с Гришей – «близнецы» бесцеремонно уронили наземь Эдика и последовали нашему примеру, только во втором эшелоне.

 – Гриша, ничего, что мы ведем себя, как клоуны? «Питерские» – публика серьезная, сам говорил…

– Это уже без разницы. Эдик, смотри внимательно, – скомандовал Собакин. – Я все запишу, но все равно – смотри в оба…

– Чшшшш… – метрах в пятидесяти справа от нас, в кустах на опушке что-то резко зашипело – поляну перечеркнули две отчетливые линии инверсионного следа, метнувшиеся к «Лендроверу» и «Ниве»…

– Ба-бах! – уши мгновенно заложило, я рефлекторно уткнулся носом в землю и на несколько секунд замер в таком положении.

Когда я вновь поднял голову, искореженные машины уже горели, исходя густым черным чадом.

От опушки к центру поляны шли люди Разуваева в черных масках, держа автоматы на изготовку для стрельбы стоя. Точнее, они не просто так гуляли, а двигались приставными шагами и, синхронно останавливаясь на одну-две секунды, короткими очередями прицельно долбили в направлении горящих машин.

Собакин, опершись на локоть, снимал все это безобразие на камеру.

Эдик, белый, как дембельский подворотничок, немигающим взором таращился на горящие машины и тихонько икал.

Взгляд у него был безумный. Судя по всему, рассудок парня пока что не был готов принять то, что только что случилось с его товарищами.

Люди Разуваева дошли до горящих машин, несколько секунд потоптались там и двинулись к нам.

– Все? – уточнил Собакин."

"– Да, готово, – будничным тоном ответил идущий впереди Разуваев (как обычно – в одном берете, без маски).

– Снято, – буркнул Собакин, выключая камеру и поднимаясь с земли. – Щас, минутку…

Мы встали, отряхнулись, «близнецы» стали поднимать с земли Эдика.