Спят усталые игрушки
Любительнице частного сыска Даше Васильевой противопоказано выходить из дома – обязательно попадет в какую-нибудь историю… На этот раз она стала свидетельницей того, как из окна выбросилась молодая женщина. Милицию не заинтересовало это событие, но Дарье захотелось узнать причину столь отчаянного поступка. Она принялась разыскивать людей, которые знали самоубийцу. И тут выяснилось, что четверо знакомых погибшей недавно ушли из жизни точно таким же образом. Даша на сто процентов уверена, что таких совпадений не бывает…
Невнимательные, грубые, резкие, никогда не поговорят с родителями, совета не спросят…
У нас все наоборот. Когда, разбогатев, начали строиться в Ложкине, я предложила Кеше:
– Давай возведем на этом участке два одноэтажных дома. Один для вас с Зайкой, другой для нас с Наташкой и Машей.
– Это еще почему? – окрысился сын.
– Вам, наверное, хочется пожить отдельно…
– Ни за что, – отрезала Зайка, – только все вместе, одной семьей.
Я тихонько вздохнула. Честно говоря, надеялась, отселив старшеньких, мирно курить, когда заблагорассудится, есть в постели пиццу, спать до полудня, словом, жить как захочется. Но не тут-то было.
– Интересное дело, – возмутился Аркадий, – бросить тебя одну, без присмотра! Ну уж нет!
В результате сигарету могу вынуть только в каморке под лестницей, пиццу приходится разогревать тайком, когда все разбредутся по комнатам, а спать просто невозможно.
В восемь утра в комнату обычно влетает Маня с воплем:
– Как думаешь, дубленку надевать или куртку?
Ну откуда я могу знать про погоду, сплю, мирно лежу под одеялом!
– Выгляни в окно.
– Глядела уже, – кричит Маруся, подпрыгивая от нетерпения. – Ты спи, мусечка, только скажи, что нацепить."
"Избавившись от дочери, я блаженно закрываю тяжелые веки и… слышу ворчание Кешки:
– Мать, дрыхнешь, что ли? Куда подевались мои черные ботинки?
– Не знаю.
– Интересное дело, – злится сынуля, – а кто тогда знает?
Естественно, хозяин обуви. Но такая простая мысль отчего-то не приходит парню в голову, и он полчаса мечется по спальне, разыскивая почему-то именно тут затерявшиеся штиблеты. Неужели и в самом деле полагает, что мать способна нацепить «туфельки» сорок пятого размера?
Наконец, буркнув последний раз «черт побери», он уходит, но заснуть все равно не удается, так как у зеркала начинает вертеться оживленная Зайка, требующая немедленного ответа, какая помада лучше – перламутровая или «мокрый песок».
– Ну скажи, – тычет она мне в лицо футлярчики, – розовая?
– Да, – машинально бормочу я, зарываясь в подушку.
– Может, сиреневая?
– Да.
– Или попробовать «Макс Фактор»?
– Да.
– Ужасно, когда свекровь такая невнимательная, тебе бы только храпеть, – заявляет Зайка, с обидой хлопая дверью.
Я лишь повыше натягиваю одеяло. Но утро уже катится в привычном ритме. Влезает Ирка с требованием денег на расходы, приходит Катерина с вопросом:
– Свинину зажарить или сделать курицу?
Еще раз-другой влетает Маруся, потерявшая последовательно кошелек, ключи, шарф, перчатки, ранец.
Потом бодрым шагом, распространяя запах одеколона, входит Кеша и с чувством произносит:
– Поехал на работу, спи спокойно.
Словом, когда на пороге вновь появляется Ольга с заявлением: «Все-таки розовая лучше всего», – я уже сижу в постели, очумело тряся головой.

















