Спят усталые игрушки

Неужели и впрямь полагаешь, будто здесь ямба сыграла решающую роль?

– А как же! – воскликнула Зайка.

– Конечно! – подтвердила Манька, подскакивая к пирожным. – Каждый пожелал что хотел, Филя гарантировал исполнение.

– Филя, – взвыла Алиска, – когда надо, его никогда на месте нет!

Я тихонько вышла из гостиной. Пусть разбираются сами, ну как можно всерьез разговаривать с людьми, истово верящими в колдовство, магию и шаманство!

Ночью опять не могла заснуть. Уже давным-давно переругавшись и сладко помирившись, разбрелись по кроватям домашние. Собаки устроились на диванах, мирно храпящий Хуч лежал на спине, выставив круглое жирное брюшко. На кухне не горит свет, а у Ирки в комнате уютно мерцает ночник. Всем хорошо, лишь я маюсь у окна, пытаясь обуздать бунтующие мысли.

Послезавтра наконец увижу Николая. Скорей всего мужик обладает великолепными, как сейчас говорят, экстрасенсорными способностями, может, даже владеет приемами гипноза. Скорей всего станет и меня зомбировать.

Интересно, как бороться с таким человеком? Совсем ничего не знаю о трансе.

Сигарета догорела, слегка приоткрыв окно, выбросила «бычок» и приняла решение. Завтра поеду в университет, на факультет психологии. Там работает некий Мельниченко, говорят, светило в области нетрадиционной медицины."

"…Факультет психологии находится на задворках гостиницы «Интурист». Желтое здание стоит таким образом, что окна учебных аудиторий выходят во двор, и голодные студенты могут наблюдать, как на огромных кухнях ловкие повара и поварята возятся с мясом, овощами, фруктами, готовя для зарубежных гостей вкусную и калорийную еду. Мне бы наука в подобной ситуации не полезла в голову.

Профессора я нашла на втором этаже. Поймав пробегавшую мимо девицу в безразмерном, вытянутом до колен свитере, я строго спросила:

– Где кабинет профессора Мельниченко?

Девчонка прыснула:

– А у преподавателей нет кабинетов. Андрей Николаевич вон там.

Я проследила за ее измазанным чернилами пальцем и увидела у окна группку молодых людей в джинсах. На первый взгляд и не определить, кто из них преподаватель.

– Андрей Николаевич, – крикнула девчонка, – вас спрашивают.

Худощавый парень в красной рубашке и потертых «Levis» обернулся.

– Вы ко мне?

Я на секунду потеряла дар речи. Больше всего лицо Мельниченко напоминало лик Спаса. Узкое, удлиненное, с тонким носом и каштановыми волосами. Аккуратная борода довершала образ. Впрочем, кое-кто из евангелистов писал, что мессия был голубоглаз. Профессор же смотрел на мир невероятно темными, цыганскими очами.

– Так вы ко мне? – терпеливо повторил Мельниченко, подходя почти вплотную.

Вблизи обманчивое впечатление молодости пропадало. Андрею Николаевичу хорошо за сорок, ближе к пятидесяти.