Спят усталые игрушки

– Нет, – покачала головой Нина, – только приехала, да слить некому.

– А я на что? – улыбнулась женщина. – Скидавай одежду, да пошли.

Нина подошла к нарам и моментально разделась донага.

– Ну, ты чего ждешь? – поторопила меня бабка.

– Она первый раз у нас, Катя, – пояснила Нина.

– Раздевайся быстренько, сестра, – заулыбалась Катя, – сейчас сил прибавится, бодрости, здоровья.

Ничего не понимая, я тоже стащила с себя всю одежду и моментально покрылась гусиной кожей.

– Ничего, ничего, – приободрила Катя, – сейчас согреешься, жарко станет.

Мы вышли во двор и застыли возле двери, как две статуи.

– С кого начинать? – поинтересовалась Катерина.

– Ну, конечно, с Даши, – отозвалась Нина.

– Лады, – согласилась Катя и велела: – Зажмуряйся!

Я покорно закрыла глаза, и в следующий момент чуть не потеряла сознание. На голову, прямо на темечко рухнул шквал ледяной воды. От неожиданности из горла вырвался дикий крик. Глаза распахнулись. Довольная Катя улыбалась, покачивая пустым ведром.

– Вопи, вопи, это дьявол из тебя выходит, ну как, тепло стало?

Самое странное, что так оно и есть. Несмотря на струйки, быстро бежавшие по коже, телу стало жарко.

– Говорила же, – удовлетворенно отметила Катя и обрушила на голову Нины воду из другого ведра, – облиться – первое дело от всех напастей. Ну топайте в избу, одевайтесь.

Нина быстро облачилась в юбку и протянула мне шапочку-тюбетейку.

– Надень на молитву.

– Зачем?

Сундукян пожала плечами:

– Учитель велит; кстати, если голова во время бдения не прикрыта, то потом виски ломит.

Деваться некуда, и я натянула убор.

– Давай, давай, – поторопила Катя, – не тянитесь, щас начнут.

Она вышла за дверь.

– Вы всегда такой душ принимаете? – поинтересовалась я."

"– Ага, – отозвалась Нина, засовывая старательно пряди пышных волос под шапочку. – Два раза в день всенепременно, утром и вечером. Здорово в тонусе держит.

– И зимой?

– А как же?

– На улице?

– Что тут страшного?

– Неужели никто не болеет, даже дети?

– Нет, – спокойно пояснила поэтесса, – даже насморка не наблюдается.

Возле молельни стояла тихая толпа. У входа, на табуретке высилась большая эмалированная кастрюля. Молчаливые женщины и мужчины, все в одинаковых шапочках подходили по очереди к «чаше». Довольно молодая женщина зачерпывала деревянной ложкой резко пахнущую, похожую на кисель массу и подносила сектантам со словами: «Вкуси напиток веры и очисти душу».

Угостив Нину, девушка глянула на меня огромными прозрачными голубыми глазами и тихо поинтересовалась:

– Кто это?

– Гостья, – ответила Сундукян и шагнула в молельню.

Я оказалась последней в очереди, все сектанты уже были в избе, и оттуда доносился тихий, мерный гул.