Спят усталые игрушки

Я малообеспеченным всегда скидку делаю…

– Шабанову знаете?

– Люду? Конечно, а что случилось?

– Она умерла.

Галя села на скамейку и потрясенно сказала:

– Как же так? Ведь совсем молодая и не болела.

Руки у плакальщицы слегка задрожали, и она вытащила из кармана красно-золотую пачку «Данхил».

– Мила покончила с собой.

– Какой ужас, – непритворно испугалась Галя. – Но почему?

– Дружили с ней?

Королева помолчала секунду, потом поглядела на часы.

– А вы ей кто?

Поколебавшись минутку, я рассказала сказку про большое наследство, а в конце прибавила:

– Дед Людмилы завещал разделить капитал между ней и Верочкой, вот и ищу девочку.

– Кто это? – не поняла Галя.

– Как кто, дочь Шабановой.

Плакальщица аккуратно погасила окурок.

– Следующие похороны только в пять. Пойдемте. Здесь недалеко неплохой ресторан, очень есть хочется.

Заказав себе салат, мясо, овощи, кусок торта и большую порцию мороженого, Галя хищно оглядела стол и вздохнула:

– Всегда после работы на еду словно волк кидаюсь. Много энергии расходую – плач изнуряет.

– Зачем тогда таким тяжелым делом занимаетесь? – не утерпела я.

Королева перестала жадно поглощать жареную картошку и резонно заявила:

– Знаете, сколько медсестра зарабатывает? Я тут за один день в пять раз больше имею! И потом, людям радость доставляю.

Я подавила смешок. Ничего себе! Просто счастье рыдать у гроба.

Но Галя, очевидно, заметила мою реакцию, потому что твердо повторила:

– Именно радость, хотя вам трудно понять. Вот смотрите, сегодня парня хоронили, до тридцати не дожил, глупо погиб. Мать в прострации, жена вообще ничего не соображает, приятели стоят пнями, да в бритых затылках мобильниками чешут. Ладно, сам он дурак, что с бандитами подружился и жизнь свою загубил, так хоть проводите по-человечески. Нет, все молчат. А тут я и подоспела, оплакала от души, откричала, о хорошем вспомнила. Собак он любил… Вот присутствующие и оттаяли, слезы потекли, жаль стало парнишку. Это радость и есть.

– Давно Шабанову знаете? – решила я перевести разговор в нужное русло.

– Да уж порядком. Она сразу после института в поликлинику попала, а я как раз в восемнадцатый кабинет перешла, там и познакомились. Удивительная женщина!

– Почему?

– Редкий талант, легкая рука. Наши врачи сами к ней ходить предпочитали. Абсолютно безболезненно работала, пациенты в очереди толкались. Конечно, не всем докторам это нравилось. Они газетку читают, а Люда даже присесть не успевает. Наша заведующая выглянет иногда в коридор да спросит: «Ну, кто следующий, проходите».

Больные головенки в плечи повтягивают и молчат. Потом кто-нибудь так тоненько пропищит: «Мы к Шабановой».

Вот наши стоматологи и злобились.