Спят усталые игрушки

– Ты еще не освободилась?

– Сейчас, Костик, – ответила Мила.

Юноша безропотно вышел.

Из души Лили поднялось что-то черное. Больше всего это напоминало чувства свекрови, узнавшей об измене невестки.

– Новенького подцепила, – выпалила женщина и припечатала: – Сука течная.

Все так же нехорошо усмехаясь, Мила нажала ногой на педаль, и кресло моментально превратилось в кровать. Сверху закачалась какая-то штука, издававшая визг. Мила поднесла бешено вращающийся диск прямо к лицу окаменевшей от ужаса бабы и тихо произнесла:

– Никому не позволю меня оскорблять. Сейчас без носа оставлю!

Лиля в ужасе зажмурилась. Кресло снова собралось. Людмила закурила и заявила:

– Иди отсюда, пока жива. Да знай, твой муженек у меня в руках, что захочу, то с ним и сделаю, поняла?

На мягких ногах Лиля выпала на улицу. Ей даже в голову не могло прийти, что на свете существуют подобные стервы. Мужу она, естественно, ничего не рассказала.

Через месяц Жора вдруг ожил. Людмила снова закрутила с ним роман, потом бросила. Словом, играла, как кошка с мышью. Лиля молчала, только вздыхала, глядя на бледнеющего мужа. Именно в эти дни женщина поняла, как ей дорог муж, он превратился в ее ребенка – большого, но глупого, потерявшего голову. Да и сам Жора резко переменился, больше не нападал на жену. Чтобы чаще видеть Людмилу, Георгий начал ходить в клинику лечить зубы. Возвращаясь домой, жаловался супруге:

– Молча бормашиной орудует, хоть бы словечко проронила…

Лиля, как могла, утешала несчастного. Через месяц докторица опять воспылала страстью к бухгалтеру, и опять счастье длилось недолго. У Георгия начало болеть сердце, а на Лилю навалились изматывающие мигрени.

Однажды она лежала в кровати, пытаясь справиться с невыносимой болью, пульсирующей в левом виске. Внезапно из коридора послышался голос мужа:

– Лиля, поди сюда.

Кое-как выбравшись из-под одеяла и постанывая, Лиля вышла, и боль моментально улетучилась. У вешалки мерзко ухмылялась Людмила. Пришла с невероятным предложением: она беременна и готова родить Георгию ребенка при условии, что тот… заплатит тридцать тысяч долларов.

Застигнутая врасплох Лиля, не успев подумать, брякнула:

– У нас таких денег нет.

– Я согласен, – быстро сориентировался Жора, выпихивая из прихожей свою половину, – найдем такую сумму.

Ночью он пришел к жене – спали теперь в разных комнатах, – сел возле нее на кровать, взял за руку. На какой-то момент муж стал таким, каким был до встречи с ведьмой, – ласковым, любящим, нежным.

– Лиленька… – вздохнул он."

"Жена разрыдалась. Жора тихонько гладил ее по голове.

– Ну будет, будет. Ты ведь родить не можешь…

Лиля молча кивнула.

– Давай возьмем этого ребеночка, все-таки не из детдома, не чужой, мой, кровный. Понимаю, тебе тяжело, но, родная, согласись.