Сводные

Как будет дальше, мы не загадывали, и теперь я придумываю новые варианты, как видеться с ней, если она покинет Академию.

— И тебе предлагаю вернуться, Костя. Хватит жить одному. Слишком мало тебе лет, чтобы выбирать одиночество. Да и вдруг что случится? В такое время нельзя быть одному.

— Да, я работаю почти весь день…

— А выходные? Нет, Костя. Оксана хочет, чтобы ты вернулся. Она бы приехала сама, но… Это ведь у нас вышло недопонимание той ночью. Морозов был очень убедительным, а я… Был просто не в себе. Не каждый день взрывают вышки.

— Все, что рассказал Морозов, правда. Как минимум, в половине случаев из тех, что мне вменяют, я действительно участвовал.

Ходил на митинги, на пикеты, да хотя бы вспомните тот день, когда вы торжественно открывали офис. Я ведь тоже там стоял с плакатами на улице.

— Еще стоять будешь?

Такой простой и одновременно сложный вопрос.

— Нет, с организацией я завязал.

А вот с вашей дочерью — нет.

Переезд обратно к Юле во многом упростит наши отношения. Снова рядом. Общаться хотя бы урывками, но чаще, чем сейчас, находясь в разных концах Питера.

Вот только это никак не вяжется с моим новым правилом не лгать.

Платон пьет чай, снова вдыхает запах теста, которое стоит прямо на столе, накрытое полотенцем.

Тесто там дышит. Приходит в себя. Только я никогда не понимал от чего или для чего. И вот с Платоном сейчас происходит то же самое. Оцепенение спадает. Безнадега проходит. Он почему-то вдруг снова начинает верить в то, что все будет хорошо.

А я понимаю — нет, не будет.

В наших взаимоотношениях черт ногу сломит, но просто в них никогда не будет.

— Давай, Костя. Решайся. Вещей здесь нет, перевозить нечего. Ничего тебя не держит. А работу твою скоро все равно закроют, обещают ужесточение условий на следующие две недели.

Несильно-то помог этот карантин, одни скорые по городу ездят. Так что скорей всего на удаленку тебя переведут. И Юлю тоже.

— Юлю тоже? — говорю, а потом сразу запиваю чаем.

Снова обжигаю ставший слишком длинным язык. Голова кругом. Вместе. Быть все время вместе. В одном доме.

Это то, о чем я не осмеливался даже мечтать.

— Конечно, весной их переводили на удаленное обучение. У нас дома в одной из комнат все для ее репетиций оборудовано. Академии разрешили в первую волну мер работать, но во вторую закроют и их.

Есть вещи поважнее балета.

— А Юля уже знает?

— Еще нет, завтра и населению, и им объявят. Я просто раньше узнаю, из своих источников. У меня ведь тоже бизнес на паузе стоит из-за всей этой кутерьмы.

— А «зеленые»? Они вас больше не беспокоили?

— Сейчас нет. Город же закрыт. Перемещаться нельзя. Может, они и строят планы, но мы будем готовы, если они вдруг решатся повторить. Главное, чтобы ты туда больше не лез.

— Не буду.

— Тогда налей еще чаю.

И тогда снова происходит это.