Сводные

Кажется, я знаю, почему Юле срочно требовалось поговорить со своей лучшей подружкой. Вот только, если Юля гарантировано все выбалтывает Лее, в честности самой Леи я уже уверен не был.

Снова смотрю на Платона.

Полное равнодушие во взгляде. Воспоминания о подруге дочери ничего не всколыхнули, ничего не возродили и он не предается никаким воспоминаниям, кроме тех, о которых рассказал мне.

Платон либо не знает правды, либо очень хорошо скрывает общее прошлое.

Думаю, скорее первое.

В то, что Платон будет крутить роман с подругой детства собственной дочери за ее же спиной, мне все-таки не очень верится. А вот в то, что сама Лея не устояла перед взрослым мужчиной, верится уже больше.

Я ничего не смыслю в мужчинах, но, наверное, Платон далеко не худший экземпляр из многих других. У него нет лишнего веса, уродливых черт лица или непропорционального тела.

Мама не зря его ревнует к каждой. Но из тех ли Платон, кто ходит налево при каждом удобном случае, я все еще не знаю.

Жаль, что Лея живет в Израиле. Юля говорила, что подруга может вернуться в Питер, но, учитывая обстоятельства и мою мать, думаю, сейчас Лея предпочтет остаться в Тель-Авиве.

А еще, может, она из тех, кто не меняет даже самые старые пароли. И тогда все мои домысли уже ничего не значат.

Глава 12

Лея трясет головой, и курчавые волосы разлетаются непослушными локонами, пружинят и искрятся под яркой лампой дневного света в ее израильской казарме.

— Подожди, подожди, — перебивает она меня. — Ты так и не сказала, как его зовут? Я рада, что у тебя появился парень, но откуда он вообще так внезапно взялся?

Ох. Внезапно.

Для Леи, конечно, это внезапно. Я не рассказывала ей о Кае до этого, да и теперь не договариваю. Впервые понимаю, каково было Каю, когда он просил признаться отцу, но я отказалась.

Сейчас мне приходится лгать даже лучшей подруге, от которой я не могу утаивать и дальше, что у меня был мой в первый раз. Меня распирало все это время от желания обсудить это с Леей, и теперь она наконец-то свободна.

Мы часто шутили, что раз Лея пережила это раньше, то она проинструктирует и меня, когда придет время, и я могу быть спокойна. В итоге все прошло за спиной Леи, а я не спросила у нее заранее, к чему готовиться и чего ждать. Может быть, тогда я бы взяла с собой хотя бы запас прокладок.

— Это ведь не мой брат?

— Нет, он вообще… не из Академии, — отвечаю. — Он… Он мой сосед! Да, мы познакомились здесь,  в спортзале комплекса.

— Сосед? В карантин удачнее и не придумаешь, — смеется Лея, накручивая на палец локон-пружинку. — И как его зовут?

— Не скажу. Вдруг нас подслушают?

— Кто? «Моссад»*?

— Я серьезно, Лея, мало ли папа узнает… Он же его убьет.

— О да, — кивает Лея. — Но ведь Платон все равно узнает. Рано или поздно. Что ты будешь делать тогда?

Я не знаю.