Сводные

У меня же день расписан по часам, а репетиции тянутся до поздней ночи, нет, нет, я никак не смогу быть дома в это время, отмечайте без меня.

Смотрю на часы, прикидывая, может, вернуться сейчас? Дома, наверное, то самое радостное возбуждение, как перед праздником, а Кай сейчас, наверное, раскладывает свои вещи из коробок по полкам. Оксана, наверное, снова на кухне, печет что-нибудь сладкое, сытное и пышное. Совершенно запретное для меня, но я понимаю, что она здесь не ради меня, а отец от пирогов в восторге.

Нет, еще слишком рано возвращаться домой.

Стиснув зубы, берусь за плеер и снова упрямо повторяю элементы, на этот раз под музыку Королевского Симфонического Оркестра в наушниках, и на миг представляю себя на сцене. В Лондоне. Я там совсем одна и так далеко от Петербурга. Те же туманы и свинцовое небо, мощенные мостовые, но так далеко от отца. Хотя будет ли отцу дело до меня, учитывая новую семью?

Да и неважно! Мне еще не нужна семья. Моя судьба — балет, сцена и новые спектакли. Это то, к чему я стремлюсь с трех лет. Даже хорошо, что у отца теперь новая семья, новый сын. Будет кого воспитывать! А я не тороплюсь.

Моя Сильфида сейчас выходит слишком агрессивной для феи, но в каждое движение я вкладываю свое разочарование, обиду, страх и ревность. Выплескиваю в танце эмоции и противоречия, которые разрывают на части."

"Трек замирает на кульминации, когда неугомонный принц все-таки смыкает свои объятия вокруг неземной феи. Но вместо трагедии, мой телефон переключается на «Моргенштерна». Звонит Розенберг. Все эти вечера отец занят, так что именно Яков отвозит меня домой. По несчастливому совпадению, живем мы рядом.

— Да? — сбитое дыхание не позволяет говорить больше.

— Юль, привет. Еще тренируешься?

— Да…

— Долго еще?

— Да.

Звонок вдруг прерывается, а Яков возникает на пороге собственной персоной.

— Идем завтра в «Небо и вино»? Там обалденно готовят мясо, а какой там салат с кальмарами!

Я закатываю глаза и снова принимаюсь за растяжку.

Розенбергу прекрасно известно, что мясо я ем только раз в неделю. С кальмарами та же история. Избыток белка балеринам ни к чему, мы не наращиваем мышечную массу.

— Ну идем вместе, Лю, — тянет Розенберг, пока я тяну носок к потолку. Мне сейчас совсем не до кальмаров. — Представляешь, я столик забронировал аж две недели назад! Оказалось, что больше нельзя просто так прийти в ресторан, когда захочешь, нужно внести свое имя в лист ожидания, нормально вообще?

— Ты иди, Яков, не волнуйся, завтра я поеду на такси.

— Какое такси? Меня твой отец собственноручно кастрирует, если я тебя на такси посажу.