Связано с любовью (СИ)

У меня было одно важное дело на сегодня – запуск маленьких ковров, один из которых я планировала закончить сегодня.

– Только сегодня утром я узнал от Элиота твою историю со церковью, и даже не представляю – сколько ты пережила, Рузи, - Бертона решил продолжить разговор в карете. – И то, что я налетел на тебя тогда…

– Мы это уже обсуждали, Бертон. И я рада, что ты больше не считаешь меня корыстной девкой, - засмеялась я.

– Я не считал тебя девкой, Рузи, никогда…

– Но против «корыстной» ты не возражал, правда? – он, наконец, тоже засмеялся, и к фабрике мы подъехали в отличном настроении.

Бертон вышел, и помогал мне спуститься, когда мне навстречу бросились Леова и девушка из провала, что теперь вязала пледы на втором этаже.

– Рузи, миссис Гранд, поспешите пожалуйста, там эта женщина, она кричит, что здесь все ее, - перебивая друг друга, и зыркая на Бертона, кричали обе. Я заторопилась внутрь, Бертон пошел за мной, хоть я и пыталась успокоить его, и ехать по своим делам.

На первом этаже были, похоже все, но на верху царил какой-то лютый бедлам – я слышала, как Марита успокаивает кого-то, а второй человек просто визжит.

Я побежала на лестницу, Бертон бежал за мной. Как я и подозревала, источником крика была моя матушка."

"– Вот она, вот, та, кого я вырастила, выкормила, и кто отправил меня в больницу, не дал мне пойти к Богу! – матушка стояла посреди цеха, вокруг нее валялись поваленные рамки, спутанные клубки шерсти.

– Идем вниз, там и поговорил. Пусть люди работают, им нужно кормить свои семья, - я говорила тихо и нежно, как с ребенком, но это, казалось, действовало на нее как на быка красная тряпка.

– Нет, я хочу, чтобы ты отдала мой дом…

– Чтобы отдать его церкви? Хочу тебя огорчить.

Церковь развалилась сегодня ночью, когда святых отцов поймали за игрой в карты, - я решила, что нет смысла беречь ее нежную душу, да и моя усталость от нее взяли свое.

– Клара, как на грех, поехала в деревню, но сюда уже едет доктор – Молли сразу поехала за ним, - шептала Марита.

– Давай выпьем чаю, а там решим, как жить дальше, но, если ты будешь орать, я попрошу мужчин, и они свяжут тебя, а тебе в рот я засуну один из этих клубков, - указала я на разбросанные по полу разноцветные нити.

Доктор приехал минут через десять. Я успела налить ей чуть теплый чай, заставила сделать глоток и присесть.

– Я заберу ее, и думаю, тебе больше не нужно оставлять ее дееспособной, деточка. Так будет проще. Фанатизм, с которым они стремятся все отдать, включая своих детей и свое здоровье, думаю, в скором времени причислят к болезням души, - тихо объяснял он мне, пока его сотрудники ставили ей укол. – Ты боишься, что тебя будут считать дочерью сумасшедшей? Зря.

– Это не сумасшествие, доктор.